Виктор Шайди - Иероним

Начали вести бой узкими клинками, цепями, короткими острыми палочками и многими другими вещами, названия которым я не знал. Также заметно увеличилось время спарринга, Кер стало труднее наносить мне смертельные раны. Занятия и схватки продолжались изо дня в день, если так можно назвать перерывы между моими отключками. Наращивал нагрузки, стараясь больше заниматься на половине спортзала Эреба, не переставая думать и вспоминать предыдущие схватки, определяя ошибки. Жизни в озере становилось меньше и меньше. Нежная субстанция, заращивая раны, не покрывала мое тело полностью, оставляя торчать наружу грудь и лицо. Забыл о голоде, не пил, не ел и, естественно, не ходил в туалет. Кровь, выбитые зубы, оторванные части тела – вот и все отходы жизнедеятельности, если существование в кошмаре можно назвать жизнью. Двигаться быстрее Кер у меня не получалось.

Лежа в озере, погружаясь в сон, вспомнил фразу преподавателя тактики: «Мысль опережает действие. Учитесь мыслить быстро, и враг всегда будет на шаг отставать».

На следующий день попытался применить знания на практике, и результат не заставил ждать. Точнее попадали в цель ножи и стрелы, я легче преодолел препятствия, и бой с Кер превратился в полный наслаждения танец. Смотря на красивые, завораживающие движения прекрасного женского тела, скользящего по освещенной факелами арене, поймал ритм. В детстве разученный ритм бального танца. «Почувствуй партнера и веди, ты мужчина, и ты должен вести в танце», – объясняла мне мать.

Кружили по арене двумя дикими зверями – сильными и пластичными. Я наконец почувствовал тонкий узор движений и понял – могу управлять и вести прекрасную партнершу. Ожившие кинжалы слились с кистями, став продолжением рук. Длинные полоски стали нежно соприкасались, фееричным веером блестя в сполохах играющего огня. Кер потянулась блестящим клинком к моему сердцу, я слегка уклонился, принимая удар на широкое лезвие, и повел, завлекая в узор движений, поправляя кинжалами робкие попытки вырваться. Темп достиг апогея. Лопнувшей струной оборвался жуткий вальс. Опустив руки и благодарно поклонившись партнерше, я скользнул в сторону. Кер разгоряченно дышала, удивленно блестя глазами, а под левой грудью красным поцелуем проявилась струйка крови. Серебряный оскал сменился восхищением и нежностью. Изящно опустившись на пол, Кер исчезла. Возникла, живая, у края арены, застывшим холодным оскалом серебра блестела маска.

Интересно, у тельхинов есть лица?

– Отдыхай! – ветром качнув факелы, пронесся по залу голос повелителя.

Усталость тяжелым покрывалом легла на плечи, и, как побитый пес в будку, я направился в озеро, охотно раскрывшее объятия блаженства и сна. Очнувшись сам, без привычного окрика, долго лежал и думал.

Я лейтенант Александр Стрижев. (А может, и не он?!) Волею случая оказался в кошмарной кузнице Гефеста. Жестокие испытания поломали и перестроили, закалив тело и характер. Мозг, загнанный в угол ужасающей действительностью, окончательно свыкся с реальностью происходящего, перестал бунтовать и научился получать удовольствие от боли и тренировок. Надежда вернуться в привычный мир тихо теплилась глубоко внутри. Что дальше?

От раздумий меня отвлек Гефест.

– Подойди! – прогремело, отражаясь от стен зала.

Заставлять ждать не имело смысла. Встав, вышел из озера. Серебристыми тонкими струйками стекала по телу вода жизни. Обсохнув, направился к арене. Легкое волнение неизвестности щекотало нервы. Факелы потрескивали, играя пламенем, распространяя запах смолы. Сполохи кружились в прекрасном танце, перебегая по гранитным стенам. С каждым шагом картина становилась отчетливее. У основания лестницы застыли безмолвными статуями фигуры Эреба и Кер.

– Тело твое окрепло, осталось укрепить мысли и дух, – заговорил Эреб.

– Умение овладевать мыслями и управлять духом приходит само, будешь готов – зайди в горн, – сказала Кер.

Опять кошмар сделал очередной виток.

Немного подумав над словами учителей, вернулся к ставшему родным озеру и начал заниматься по старой схеме. Объединил знакомые до боли в зубах като в одно целое, выполнил на спортивных снарядах Эреба, а затем и Кер обязательную ежедневную программу.

Тельхины, не шелохнувшись, пристально следили безмолвными масками. Окончив заниматься, взглянул на озеро. Жидкости оставалось немного.

Если с таким же старанием будут укреплять дух, то кану в небытие.

Не успела промелькнуть шальная мысль, как под сводами прогремело: