Виктор Шайди - Иероним

Мысли покинули опустевшую голову.

За плечом, прищурившись, из-за облаков выглянула белоснежная луна. Я встал, с трудом разогнув трясущиеся от пережитого напряжения ноги и вернув кинжалы в ножны. Еле разжал остекленевшие от холода когтистые пальцы, сжимающие мертвой хваткой рукояти.

Луна светила мне в спину, и на быстро бегущей воде лежала бесформенная и жуткая тень – моя тень. Я обернулся. Адольф полулежал, вылизывая окровавленную всклокоченную шерсть.

– Все, конец! – вырвалось у меня.

– Расслабься, еще не конец.

Не знаю, что подразумевал вампал под словом «расслабься», но мозг вопил о безвыходности положения.

– Конец, точно не вернусь… Такого урода если не убьют местные, то точно застрелят в моем мире или замучают на опытах. – Я удрученно опустился на землю, распустив крылья.

– Расслабься, – повторил Адольф.

Да куда там. Поддался… упустил момент и… превратился в чудовище.

Я отключил обостренные чувства.

Потухающей лампочкой сгущались краски окружающего мира. Поток звуков и запахов иссяк. Обстановка, потеряв краски, предстала в новом свете, портьерой обрушив черноту звездной ночи. Луна хитро спряталась за тучи, погрузив берег ручья в непроглядную тьму.

Резкая боль, пронзившая тело, кинула меня расплющенной мухой на землю. Тело трансформировалось!

Взявшись руками за рога, я ощущал, как наросты исчезают, погружаясь в голову. На спине с шумом и хрустом ломающихся костей сложились крылья и начали сворачиваться. Боль и судороги пронзали меня с ног до головы, заставляя скрежетать зубами. Рога погрузились в череп, и боль в голове прошла. Складывающиеся крылья продолжали мучить. Адольф, закончив вылизываться, внимательно наблюдал за происходящим. Отголоски ярости и злости уступали место вселенской усталости и нечеловеческому голоду. Хруст сгибающихся за спиной крыльев и скрежет пластин просачивался сквозь волны накатывающей боли. Когти на пальцах исчезали. Сросшаяся с доспехами чешуя превращалась в нормальный кожный покров. Крылья погружались в спину. Ребра трещали, разворачивая грудную клетку и освобождая для них пространство. Я продолжал биться в судорогах и конвульсиях. Панцирь, скрежеща раздвигающимися пластинами, увеличивался. Доспехи становились второй кожей, самостоятельно наращивая дополнительное железо. Чешуя превращалась в кольчужную рубашку, носимую под латами. Сдвинулся, закрыв спину, слившись в один сплошной кусок железа панцирь, спрятав под надежной броней перепончатые крылья.

Прошло несколько томительных секунд, и мое тело приняло нормальный человеческий вид, правда, торс стал шире – крылья, спрятавшись в спине, требовали места. Последними трансформировались клыки, вызвав самую противную, ноющую зубную боль и укрупнив и так массивный подбородок.

С внутренним страхом я подошел к ручью и взглянул на отражение. Луна услужливо осветила блестящую гладь. Из воды смотрела привычная, может, ставшая чуть шире, физиономия с укрупненными чертами. Услышав шорох гальки, я обернулся и увидел, как, по-кошачьи выгнув спину, увеличивается на глазах и так покрупневший Адольф.

– Вот это да! – вырвалось непроизвольно.

– Ты смог вернуть облик… – пересиливая боль, выговорил вампал.

Я чуть не завопил от радости.

– В следующий раз держи себя в руках и сдерживай желания, а то не ясно, во что может превратиться твое тело, потакая им.

Я такой же, как всегда! Правда, немножко покрупневший, но не страшно! Мечта о возвращении воспарила с новой силой.

– Что за тварь? Случайно не знаешь? – задал я мучивший меня вопрос.

– Обычный демон-прислужник… если бы не клинки Кер, то путь наш был бы закончен, – ответил, перестав корчиться, Адольф.

– Откуда эта скотина взялась?

– Откуда-откуда! Конечно, хозяин послал. Надеюсь, тоже… издох.

– Почему?

– Почему? Я же рассказывал… демон обычно привязан к предмету или к человеку. Прислужники – к предметам. Благодаря кинжалам он перестал существовать, и тот предмет попросту сломался, выпустив скопившуюся энергию. Если амулет на шее – то оторвал голову владельцу, а кольцо, естественно, руку. В нашем случае лучше голову, могущественные враги нам ни к чему, – пояснил Адольф.

«Что со мной сделали? А самое главное – зачем? И кто я сейчас?» – роем закружились в голове вопросы.

Непонятно откуда взявшийся голод скрутил желудок. Сгоревший в адреналине алкоголь вызвал легкое похмелье, наполнив голову гулом. Ноги сгибались под тяжестью навалившейся усталости. С доспехов стекала тонкими струйками ледяная вода ручья, и холод промокшей одежды проникал внутрь, пустив по телу целую армию мурашек.