Виктор Шайди - Иероним

– Кто ты? – спросил я, и невинный вопрос заставил тучу брызг фонтаном взметнуться в мою сторону.

Я отскочил, уклоняясь от летящего потока. Сердце оглушительно стучало в груди, и по спине пробежал предательский холодок страха. Обостренное зрение выхватило из тучи брызг лязгнувшее зубами бесформенное тело.

Нечто проносилось рядом, а лезвие меча инстинктивно рассекало воздух, разрубая пополам стремительный поток. Я ожидал, что к ногам упадут останки тела, но не тут-то было.

Промазал!

Мое учащенно бившееся сердце наполняло вены адреналином, вытесняя алкоголь. Время замедлило бег. В воздухе разлился запах озона.

Передо мной стояло жуткое существо. Четыре покрытых чешуей лапы изогнутыми, как сабли, когтями скрежетали по камням, сжатое в тугую пружину тело готовилось к прыжку. Спину неведомого животного покрывали маленькие шипы, в области крестца перерастая в длинный змеиный хвост. Пасть хищно скалилась, хвастаясь огромными зубами, росшими в несколько рядов. Под узким и плоским лбом в провалах глазниц мрачным пламенем полыхали глаза.

Страх холодком пробежал по позвоночнику, вонзив щупальца в легкие. Злость и ярость вспышкой ударили по глазам, окрасив мир в кровавый цвет.

– Кто ты? – прорычал я, но зверь не пожелал ответить.

Огромное тело молнией метнулось ко мне. Не успев сосредоточиться, я чуть не поплатился жизнью и чудом увернулся от лязгнувшей над плечом пасти. Горячее дыхание животного обожгло лицо, заставляя меня отпрыгнуть назад. Меч рассек пустоту. Пульс гулко ударил в висках.

Когтями выбивая на камнях искры, чудовище затормозило, молниеносно развернувшись. Бугры мышц перекатились под чешуей, и на меня уставились пылающие яростью глаза.

Сердце пойманным воробьем трепыхалось в груди, мозг орал об опасности.

– Кто ты? – прошептал я пересохшими от страха губами.

Знакомое чувство пробуждения неведомого существа укололо болью. Осознание близости смерти пронзило мозг. Огромная порция адреналина и страха, впрыснутые в кровь, разбудили дремавшую в глубинах моего подсознания тьму. Существо проснулось и взбесилось, ломая преграды сознания, разрывая на части душу. Страх близкой кончины удваивал силы демона, которому поддавшийся панике и ярости мозг передал бразды правления, убив волю. Мой разум занял место стороннего наблюдателя, и неистовая жажда заполнила тело, скрутив мышцы судорогой. Побелевшие от натуги пальцы, державшие рукоять меча, лопнули фонтанчиками крови, заблестев длинными острыми когтями. Отчетливо хрустнули кости, лицо тугой маской стянула гримаса. Глаза заволокло красной пеленой ярости.

– Ты убил моих слуг, – прошипело существо и прыгнуло, но сейчас я был готов.

Проснувшийся зверь рвался в бой.

Ощущая телом ритм смертельного танца, я легко увернулся, и меч, ударившись о шипы на спине существа, выбил красные искры, не нанеся никакого вреда. Хрип злости вырвался из горла. Промахнувшийся зверь, лязгнув зубами, приземлился на камни, оставляя за собой отчетливый след когтей, и снова развернулся в мою сторону. Зловещее шипение вынесло приговор:

– Меня не убить… Я твоя смерть, чужак.

Меч с лязгом вернулся в ножны.

– Сейчас посмотрим… – растянувшись в оскале, выговорили мои губы.

Ярость бушевала в груди, сжигая сознание. Заведенные за спину руки крепко сжали подрагивающие от нетерпения кинжалы. Рукояти ударили током, нагнетая в мышцы силу, невидимыми молниями пробежавшую по телу. В ладони передавалась нетерпеливая вибрация узких обоюдоострых лезвий. Холодная уверенность и жажда крови, подогреваемая яростью, клокотала внутри.

– Пус-с-сти-и-и… – набатом ударил в моей голове проснувшийся демон, заставляя сжаться сердце, сливая пульс в сплошной гул. – Поги-и-ибне-эм…

– Нет!!! – завопили остатки сознания.

– Сейчас ты умрешь! – скрежеща зубами, прорычало чудовище и прыгнуло, молнией преодолевая разделяющее нас расстояние.

Я присел. Мощное тело, как в замедленной съемке, пролетало надо мной, обдавая горячим дыханием. Выхватил клинки, и синяя сталь с легкостью пробила чешую зверя, погружаясь по самую рукоять.

Удар покрытого шипами хвоста застал меня врасплох. Поломанной куклой я отлетел в сторону. Доспехи гулко лязгнули о камни. Руки продолжали сжимать вибрирующие рукояти клинков. Во рту смешался привкус крови и пыльного, мелкого камня, песком захрустевшего на зубах. Грудь разрывало от боли.

Если бы не панцирь, то сломал бы ребра.