Виктор Шайди - Иероним

Ослепленный яростью и болью, я поднимался, не сводя взгляда с блестящего в свете луны зверя, неумолимо разворачивающегося ко мне. Дорожкой к чудовищу пролегал темный след. Секунды текли густым медом, и их явно не хватало.

Клинки лишь ранили его, не поглотив сущность. Страх коснулся мозга. «Не успею встать!» – мелькнула паническая мысль.

– Пус-с-сти-и-и!.. – бесновался в голове демон.

– Нет! – упиралось сознание.

Запах свежей крови уловили затрепетавшие ноздри, подхлестнув неудержимое безумие рвущегося на свободу существа. Боль сковывала, не давая быстро подняться. Тело, отправленное мощным ударом хвоста в нокаут, плохо слушалось, смазывая картину реальности.

Огромные лапы согнулись, готовясь оторваться от земли, оскалилась пасть… и с треском ломающихся веток в бок чудовищу ударил, блестя зубами и когтями, рыжий шар.

Адольф вырвал у смерти драгоценные минуты, сцепившись со зверем в катающийся ком. Тварь повалила вампала, терзая могучими лапами и пытаясь впиться в шею.

Собрав последние силы и оттолкнувшись трясущимися ногами от земли, подняв вверх руки с зажатыми в них клинками, я страстно желал допрыгнуть, долететь до клацающего зубами зверя, подмявшего моего друга.

– Пусти!!! – заголосил демон.

– Свободен! – отозвалось ослабленное беспомощностью сознание.

Время застыло густым киселем.

Вспышка безумной ярости выбила разум, и я со стороны увидел, как разжимаются мышцы, бросающие мое тело в прыжок. Со скрежетом разламывались на спине пластины доспеха. Из панциря двумя свернутыми в плотный черный узел комками что-то неумолимо лезло. Разум метнулся в объятую болью голову, и мир вновь принял кровавые очертания.

Я снова был собой, но телом не управлял. Сознание сжалось, уступив место бушующему демону.

Зверь рвал подмятого вампала, выдирая зубами рыжие клочья шерсти, а мое тело, разжимаясь пружиной, неслось в прыжке, с трудом преодолевая застывшее время. Два черных, отливавших блестящей кожей пузыря на спине лопнули, выпустив перепончатые крылья. Взмах – и я обрушился на зверя.

Когтистые руки, сжимающие клинки, погрузили синеватую сталь по рукоять в спину чудовища. Крылья громко хлопнули по воздуху, отрывая зверя от моего друга и опрокидывая на бок. Замелькали кинжалы, нанося беспорядочные удары. Я исступленно разрывал чудовище, погружая лезвия в податливую плоть, а в голове ликовал, упиваясь волей, демон. Мощно оттолкнувшись ногами, помогая взмахом крыльев, оторвал врага от земли и, удерживая насаженным на клинки, метнулся на середину ручья.

Я почувствовал, как зубы превратились в клыки, и яростно впился в горло жертвы. Теплая кровь хлынула в горло. Беснующийся в голове демон принялся утолять вековую жажду, мощными глотками вбирая тягучую субстанцию. В предсмертной конвульсии билось тело зверя, а мои руки продолжали наносить удары, глубоко загоняя в плоть синюю сталь. Перепончатые крылья, расправленные за спиной, неистово били чудовище, не давая подняться, сильными ударами прижимая к дну ручья. Брызги ледяным дождем поливали пространство.

Собравшись с последними силами, зверь изловчился и лапами ударил меня в грудь, скребя когтями о сталь доспеха. Забившееся в угол сознание следило за красивым полетом тела. Высоко взлетев и быстро достигнув берега, я рухнул на камни, звонко шлепнув перепончатыми крыльями. Серебряные брызги веером сопроводили мой полет.

Насытившийся демон от удара о землю потерял управление телом, и мозг с радостью захватил контроль. Сознание возликовало.

Рот был заполнен липкой соленой кровью. Выплюнув мерзкий комок, я привстал, опираясь на руки. Тело убитого чудовища лежало на середине ручья, распадаясь. Кусками отвалившаяся чешуя быстро уносилась журчащим потоком. Клинки, прижатые кистями к земле, покалывали и вибрировали, наполняя тело энергией вперемешку с болью. Насытившийся и потерявший власть демон вместе с потухавшей яростью растворялся в крови. Каждый вздох давался мне с трудом.

– Убери клинки в ножны, сил нет терпеть их жажду, – обессиленно пробормотал Адольф.

Я встал, пошатываясь подошел к ручью и, присев, опустил темно-синие лезвия в прохладную воду. Горный поток смывал кровь, а я смотрел на когтистые чешуйчатые руки, сжимавшие рукояти клинков. Чешуя воедино срослась с пластинами доспеха, плотно покрыв мое тело гибкой броней, бесформенным плащом за спиной висели крылья. В воде отражалось мое лицо – блестящие клыки прижали нижнюю губу, из-под тяжелых надбровных дуг смотрели золотисто-желтые глаза с вертикальными зрачками. На голове торчали рога.