Виктор Шайди - Иероним

Пустив коней в галоп, под аккомпанемент скрипа и бряканья пустой подводы мы домчались до развилки дорог и, свернув налево, пустили разгоряченных и недовольных лошадей шагом. Адольф быстро запрыгнул в пустую телегу, пристроившись рядом с зеленоглазой возницей.

Отряд въехал на холм. Впереди раскинулась небольшая долина, по которой были широко разбросаны грубые бревенчатые избы. Следы недавнего ремонта поблескивали белыми свежестругаными бревнами, четко выделяясь на потемневших домах. Видать, люди, переждав зиму за стенами города, давно вернулись в деревню, будто в дачный поселок.

Огромный кусок земли у кромки леса чернел пашней. По-весеннему бурлящая деревенская жизнь оглашала округу простыми и понятными звуками кузницы и стучащих топоров. С детства привыкшие к ежегодным переездам люди старались не упустить ни минуты теплого времени.

Наш отряд сразу же заметили. К воротам спешили вооруженные щитами и мечами угрюмые мужики, привыкшие не ожидать от гостей ничего хорошего.

Спокойным шагом мы подъехали к деревне, я остановил на безопасном удалении маленький отряд и отправил на переговоры хорошо знающего здешние обычаи и отвечающего за снабжение Эрика. Кузнец снял шлем, подчеркивая мирные намерения, и чинно, явно показывая статус, подъехал к воротам. О чем говорили парламентер и мужики, я не расслышал, но ополченцы принялись расходиться по своим делам, оставив какого-то бородача вести переговоры. Наконец ворота, скрипя несмазанными петлями, открылись. Эрик, развернув коня, с места пустил в галоп и, вернувшись, четко доложил:

– Мой лорд, староста согласился продать что нужно и разрешил въехать в деревню. Пока будет загружаться телега, он просит нас почтить его гостеприимство.

– Вперед! – скомандовал я, и отряд важно позвякивая броней, въехал в деревню.

Добротные избы, окруженные хозяйственными постройками, уставились глазницами узких окошек, обтянутых выделанной свиной шкурой. Непередаваемая смесь запахов навоза, молока, первоцвета и легкого дымка ударила в ноздри. Улица недовольно зачавкала под копытами лошадей. Впереди, показывая дорогу, чинно шел староста. Широкие плечи и жесткая походка выдавали бывалого воина.

Кони, закованные в железо, вызвали восторг и живой интерес местных обитателей. Металл в этом мире очень ценился, лишний раз подчеркивая обеспеченность. Не каждый мог позволить себе роскошные доспехи, какие украшали моих воинов и тем более лошадей. Но больше всего аборигенов удивила девчонка, управляющая телегой.

За спиной Каталины торчала рукоять алебарды, к поясу пристегнут короткий узкий меч. Здесь такого чуда не видели. Вечно занятые деревенские женщины оставили дела и глазели на диво. Каталина, остановив телегу у дома старосты, спрыгнула на землю, звеня кольчугой, и собравшийся народ ахнул, отпрянув, когда Адольф, явно решив покрасоваться, поднялся с телеги. Рыжая пушистая шерсть огнем горела на солнце. Но, видать, вампалу восхищения было мало. Со спокойной пренебрежительностью зверь осмотрел публику и демонстративно зевнул, обнажая большие белые клыки.

Я, привыкший к виду Адольфа, и то удивился. Хитрец специально удлинил клыки!

Покрасовавшись перед селянами, рыжий спрыгнул на землю и встал возле Каталины. Девчонка небрежно потрепала вампала по холке. Выпендрежники!

Глядя на вытянувшиеся от удивления простые деревенские лица, я чуть не прыснул от смеха и, быстро отвернувшись, вдруг заметил внимательный блеск глаз из-под густых бровей.

Старосту очень заинтересовало мое седло. Ему оно явно знакомо.

Я отвел взгляд, но встал так, чтобы иметь возможность наблюдать за толпой и не выпускать старосту из поля зрения. Мой маневр не укрылся от Эрика, и он стал поторапливать помощников и мужиков, загружавших мешками и корзинами телегу.

Руку с предательски блестящим на ней кольцом я держал в кармане плаща, ощущая успокаивающую тяжесть висевшего с боку АКМа. С такой толпой мечами не справиться.

Однако селяне держались на почтительном расстоянии, никаким образом не выказывая враждебные намерения. Томительно тянулось время. Адольф, почувствовав мою тревогу, зевнул, оскалом заставляя толпу попятиться. Каталина чинно заняла место возницы, обведя гордым взглядом крестьян. Телега загружена. Эрик рассчитался за купленные припасы, и мы тронулись в обратный путь.

Деревенская ребятня, улюлюкая, устремилась за отрядом, шлепая босыми ногами по дорожной грязи. Староста угрюмо застыл у калитки, провожая нас тяжелым взглядом. Зев ворот нехотя распахнулся, и деревня, напоследок обдав душным ароматом, выпустила нас. Детишки шустро вскарабкались на частокол, искренне сожалея об окончании представления.