Виктор Шайди - Иероним

Острая боль в ноге возвращала к реальности, неумолимо вырывая из цепких лап сна. В голове нудно и противно, будильником звучал голос Адольфа:

– Вставай… вставай… Да просыпайся же быстрее… будет беда.

Последнее слово ведром холодной воды окатило встрепенувшееся сознание. Толком не успев ничего понять, я вскочил и автоматически включил ночное зрение.

Каждый раз переход получается лучше и быстрее. Хлынувший поток информации пронзил болью не отошедший от сна мозг. Спасибо опыту частых подъемов, приобретенному в военном училище!

Окружающая картинка болезненно фокусировалась, приобретая смысл, а я застегивал пояс, зачем-то нахлобучив на голову шлем.

Автоматизм – великая вещь! Не понял, когда и как успел натянуть полный доспех!

– Поднимай воинов, беда близко! – прокричал в голове вампал и выскочил на улицу.

Не успел упасть на место полог, я устремился за Адольфом, попутно плеснув в лицо холодной воды из вовремя подвернувшегося под руку кувшина. Попав за ворот, она прокатилась бодрящей струей по груди, вызывая взбесившуюся волну мурашек. В шатре шумно засуетилась Эльза.

Полная кровавая луна освещала лагерь, бросая зловещие тени. Быстро оглядевшись, я убедился – часовые на местах и исправно несут службу. Преображенный улучшенными чувствами мир нахлынул ночным великолепием, обостренный нюх тут же уловил в воздухе мускусный, противный запах какого-то хищника, вспотевшего от долгого бега. Вернее, хищников, судя по необычайно богатой гамме. В подтверждение догадки тишину спящего лагеря взорвал далекий и жуткий вой, впитавший первобытную злобу и ярость. Проснувшиеся кони пугливо заржали. Взбудораженный мозг безошибочно определил местонахождение угрозы. Что-то очень злое, дико уверенное в своей силе, абсолютно не скрываясь двигалось со стороны леса.

– Поднимайте воинов! – прокричал я, и тут же в отместку взвыли хищники.

Ночь наполнилась хаосом. Лагерь взорвался гамом и шумом. Знакомые голоса Трувора и Тюрика спешно раздавали распоряжения. Воины (они были в доспехах, снимать на ночь броню явно никто и не думал) второпях хватали оружие и занимали места, а я, застыв у телеги, всматривался в залитое луной поле.

– Погасить факелы! – крикнула Эльза, и лагерь погрузился в полумрак, освещаемый лишь лунным светом.

Молодец девчонка!

Мускусный, волнующий запах хищников до отвращения пропитал воздух, заставляя учащенно биться пульс, неся по венам огромные порции адреналина. Страх уколол грудь и растворился без остатка. Ответственность и собранность холодным душем окатили мозг. За спиной отчетливо ощущалась легкая паника и полные надежды взгляды людей. Обостренный слух различал бешеное биение сердец.

«Первый бой! Все зависит от меня!» – мелькнула мысль.

Хищники взвыли, пронзительный звук прокатился над полем и ударил по ушам, эхом отражаясь в груди. Адреналин мелькнул вспышкой, и чуть ниже пупка предательски кольнуло. Мелкая дрожь пробежала по пальцам, и я до крови закусил губу. Солоноватый вкус влаги заполнил рот, комком застряв в горле.

Сглотнул.

Колючкой прокатился ком, взорвавшись в груди и обдав жаром ребра. Злость на собственный страх ударила в голову, разметав сознание. Обостренные до предела чувства выхватывали из темного края леса собиравшихся хищников. На фоне черной полосы деревьев метались огромные тени, густо политые лунным светом.

Выделяющийся силуэт вожака то и дело вскидывал вверх морду, оглашая округу леденящим душу воем, созывая диких братьев на кровавый пир.

– К левому крылу! Приготовить луки! – прокричал я.

Слева возник вампал, рыжая шерсть угрожающе вздыбилась, и огромные длинные клыки блеснули в свирепом оскале. Справа замер Роган, пристально вглядываясь в ночь. Вдали громко выли звери, повторяя клич вожака, периодически призывавшего свиту протяжным воем.

Тут я понял – твари огромные! Трава, доходившая мне до колен, не скрывала темные силуэты, а до зверей очень далеко! Каковы же они вблизи?

Холодная игла осознания кольнула сердце. В висках глухо стукнул пульс, и я почувствовал – внутри ожило и просыпается нечто странное. Непонятное существо шевелилось, пытаясь заполнить собой мое тело. Душа выворачивалась наизнанку, раздираемая чем-то неведомым. Жуткий голод и жажда крови вытесняли здравый смысл. Поток информации, вливающийся в мозг и приносящий дурманящий, сквозивший злобой запах хищников, распалял желание проснувшегося кошмара. Пальцы нервно подрагивали от возбуждения, и я чувствовал огромную силу, наполнявшую тело. Пульс бубном стучал в висках, гулким эхом отражаясь в ушах. Резкая боль пронзала кисти, заставив крепче стиснуть пальцы. Край повозки противно заскрипел раздираемым деревом.