Григорий Рожков - Американец. Неравный бой

– Господа. Это наш шанс. И мы его будем использовать во что бы то ни стало! Пусть Англия катится к чертям, пора вспомнить старые связи с русскими… ибо они вновь предлагают спасение. Франция будет сражаться!..

– Раз-два, бросили! Раз-два, бросили! Руку ровнее держи. Ровнее! Вот так! И через плечо… Раз-два!.. – Инструктор, крепко сложенный, коренастый старшина покрикивает на бойцов, усердно, раз за разом, швыряющих друг друга через плечо.

По макушке стукнула первая, неожиданная капля дождя. Невольно поежившись, ухмыляюсь. Сентябрь был на славу теплым, пока в госпитале в Подмосковье долечивался, погода радовала, а вот восьмого октября выписался – и сразу началось: дожди, пасмурное небо, холодный осенний ветер…

Да-а-а, госпиталь, почти сладкое воспоминание. Лежишь, тебя хорошо кормят-поят, обхаживают всячески, лечат очень внимательно, и все это – бесплатно! Чудеса для жителя двухтысячных, оказавшегося в больнице… Хотя кое-что я все же делал. Очень внимательно вспомнил все, что подмечал для себя с момента прибытия в Бобруйск до момента прибытия в Киев. В первую очередь описал новое немецкое оружие – штурмгевер, пистолет Маузера, самозарядную винтовку, схожую с Г-43, и ручной пулемет десантников, смахивающий на FG-42 под промежуточный патрон и с ленточным питанием. Затем расписал во всей красе новенькую модификацию танка Pz IV с длинноствольной семидесятимиллиметровой пушкой. И маленькие авиадесантируемые полугусеничные транспортеры «Ferkel» припомнил. И еще не забыл всякое, что, на мой непредвзятый взгляд, выбивается из числа известных для начала войны в моем мире вещей. Карпов потом долго и внимательно читал, хмыкал и кивал. В конечном итоге подполковник искренне поблагодарил за проделанную работу, сказал, что мой доклад абсолютно точно уйдет наверх, к людям с большими звездами в петлицах, ибо есть над чем задуматься. А потом удовлетворенно добавил: «Можешь ведь что-то полезное выдавать, когда хочешь!»

Могу, конечно, но, похоже, это «что-то» должно основываться на данных из этого мира…

– А-а-а, растудыть ее в качель, дождь! Закончили! – недовольно рявкнул старшина, завершая тренировку. Встряхнув головой, возвращаюсь из глубин теплых воспоминаний к промозглой реальности. Бойцы, довольно кряхтя, быстренько побежали с площадки, направляясь к казармам.

– Арсентьев, Иванов! – окликнул я друзей и натянул на голову капюшон тренировочного комбинезона. Хорошо, что успел переодеться, перед тем как на площадку идти…

Брат и друг, переглянувшись со старшиной и получив его одобрение, подбежали ко мне. Да-а-а, изменились они, ох изменились. На полторы недели раньше меня из госпиталя ускакали, а выглядят так, словно целый месяц безвылазно в качалке обитали. Гимнастерки на них по-другому сидят – плечи широкие, да и шеи какие бычьи стали. Ну а руки вообще отдельная тема – по локоть закатанные рукава гимнастерок открывают мускулистые ручищи знатных молотобойцев! Эка их разнесло, словно на дрожжах! Они и без тренировок, в нашем мире, хиляками, как я некогда, не выглядели, а сейчас – вовсе атлеты олимпийских величин.

– Командир! – радостно улыбается Юра.

– А-кхем.

– А-а-а-а… Виноват, товарищ первый лейтенант! – поправляется друг и тянется по стойке «смирно». Брат не отстает от товарища.

– Вольно. – Взгляд как можно серьезнее, но сдержаться не могу, и смех вырывается на волю. – А-а-а, чертяки! – И крепко обнимаю обоих. – Ну как вы тут без меня? Раздобрели, вижу, на энкавэдэшных харчах, но ума еще не набрались.

– Ну-у-у-у… Това-а-а-арищ первый лейтенант… Ну что вы? – хохмит Юрец.

– Привычка, Майкл. Сложно от нее избавиться. Но мы новые привычки заработаем. – Брат улыбается. – Сам-то как? Восстановился?

– Да. Ребра срослись идеально, легкие зажили. Никаких осложнений. Как новенький. – Бью кулаком в грудь, а сам удивляюсь идеальности своего исцеления. Нигде и ничего не болит и, по словам врачей, болеть не будет. – Но форму подрастерял – госпиталя, знаете ли, расслабляют. Вот командованию вашему доложил о прибытии да хотел сразу тренировку себе устроить, а тут – дождик. У вас сейчас что должно быть?

– Да ничего. Мы тут на особом положении. Только после трех часов занятия по минно-взрывному делу будут, – с довольной улыбкой сообщает Сергей. – И вообще обещали после полудня заезд новобранцев в рейнджеры и наш, энкавэдэшный, батальон. Говорили, какие-то знакомые нам люди приедут.