Григорий Рожков - Американец. Неравный бой

– Кхем… Скорее не вопросы, а выводы. Людей, которых вы прочите в пополнение моего взвода, и тех, что пойдут к моим друзьям, выбрали не случайно. Создаете удобную рабочую атмосферу?

– Это с одной стороны. Тебя это не устраивает? – Деловой тон полковника мне нравится.

– Среди прибывших красноармейцев есть бойцы… кхем… чье присутствие здесь меня удивляет. Начну со старшего сержанта Николая Сиротинина. – Мысли очистились, я четко вспомнил все, что знал о том памятном бое Коли. – В моем мире в середине июля сорок первого года в районе города Кричев старший сержант Николай Сиротинин добровольно остался один у орудия и два часа сдерживал продвижение передовых сил Четвертой танковой дивизии вермахта. Он уничтожил одиннадцать танков, шесть бронемашин и примерно шестьдесят солдат противника и, к горькому сожалению, сам погиб. Немцы похоронили его с почестями, что было большой редкостью… Я говорю это все к тому, что здесь и сейчас Коля жив. В бою у райцентра Октябрьский он уничтожил семь польских танков. Не здесь его место! Он может наворотить страшных дел стоя у орудия, а не бегая с пехотой туда-сюда. Зачем вы его притащили?

– Мы все прекрасно понимаем. Старший сержант Сиротинин и до боя у Октябрьского выделялся среди числа его товарищей-артиллеристов Пятьдесят пятого стрелкового полка. За июль и август этого года расчет орудия, наводчиком которого являлся Николай, уничтожил около тридцати единиц бронетехники противника, включая восемь танков и почти пятьсот солдат и офицеров вермахта и Войска Польского. За это он награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». А в свете последних событий на него составлено представление на Героя Советского Союза… Но, несмотря на все это, мы его никуда не приглашали. – Карпов с удовольствием рассказал о скромном, интеллигентном парне, сражающемся с неистовой силой и рвением.

– Не понял?

– Он подал прошение о переводе в первый батальон особого назначения войск НКВД следом за старшим милиционером, то есть уже просто сержантом, Горбуновым. Павел Горбунов тот еще жук. Он с самим товарищем Пономаренко лично знаком. – На мой непонимающий взгляд подполковник быстро ответил краткой справкой: – Товарищ Пономаренко является Первым секретарем ЦК компартии Белоруссии. Так вот через Пантелеймона Кондратьевича Горбунов и выяснил, куда отправили Арсентьева и Иванова. А как узнал куда, сразу подал прошение о переводе на мое имя… И как только узнал про меня? Хха!.. Ну, вот следом за этим пронырливым милиционером и Сиротинин потянулся. Сдружились эти чертяки… – хохотнул подполковник. – Знаешь, чем Николай обосновал свое прошение? Его реактивные гранатометы заинтересовали! Говорит, американские «Базуки» – это тоже артиллерия, только совершенно новая и малоизвестная в военной науке. И ему очень хочется обучаться использованию этого оружия в рядах войск НКВД. У нас, видите ли, «Базуки» раньше всех в Красной армии появятся. Ха-ха-ха!..

– Дела-а-а-а, – покачал я головой. Воистину неисповедимы пути Господни. Вот так поворот – Горбунов, выходит, тайные связи с властными людьми имеет, а Сиротинин интересуется реактивной артиллерией!

– Можно, конечно, было им отказать, они и на своих прежних местах приносили немалую пользу… Но тут сыграл тот самый фактор «комфортности» для вас, товарищи путешественники. Люди они вам знакомые, вместе повоевали неплохо, и отзываются о вас исключительно положительно. Так отчего же не дать вам возможность и дальше воевать одной компанией? Крепкие человеческие взаимоотношения и на войне много значат. – Не согласиться с этим я не мог. Подполковник истину глаголет.

– Значит, две морячки те самые… – киваю в сторону улицы, подразумевая приключения брата и друзей в лесах Белоруссии до встречи со мной.

– Они самые. Именно их встретили твои друзья в своем первом бою. Краснофлотец Ольга Седова и старший краснофлотец Марина Седова. Санитарки из состава Шестой отдельной роты морской пехоты Пинской военной флотилии, – как по писаному ответил энкавэдэшник. – Сестры родные они…

– Чего же они, сестры родные, тут делают? Тоже сами попросились? – чуточку кольнул я. Нервничающий или разозленный человек может сболтнуть лишнего, а оно мне и нужно.

– В школу снайперов, где обучался старший сержант Арсентьев, они просились. Твой брат удивил этих девушек своим стрелковым мастерством, и они решили стать снайперами.

– Так чего же они делают здесь, а не в школе снайперов? – Играем в дурачка до конца, хотя ответ мне уже известен.