Григорий Рожков - Американец. Неравный бой

– Твою мать, ну как же так? – озлобленно хлопнул рукой по борту Юра. – Как? – И на меня смотрит. Не найти сейчас ответа. Нет его…

Бах!

На нашем пути вырос столб земли и огня.

Бах! Бах! Тра-та-та!

Земля вокруг вскипела и взметнулась вверх.

– СВОРАЧИВАЙ! – заорал кто-то из наших. Страх исказил голос так, что узнать его не удалось. Увидеть же лица кричащего мне не удалось – машину затрясло от близких взрывов, да так, что все вповалку рухнули на дно десантного отделения. Меня придавило сверху чьим-то нелегким телом, и я, распростершись, смотрел в небо, с ужасом моля Господа Бога о спасении себя и всех окружающих меня людей… Все запрыгало, задрожало сильнее после резкого виража. Каска на голове неприятно завибрировала от соприкосновения с полом. И каждая кочка ударом отдавалась в больно упершемся в бок подсумке с магазинами. Если так прыгаем, значит, мы соскочили с дороги и едем по полю, почти у самой опушки леса. Откуда про опушку знаю, если еще со дна не поднялся? Да изредка вверху мелькают ветви.

Бах!

– Shi-i-i-it! Damn! – Коли водитель ругается – значит, дела становятся хуже. Пора вставать!

Вж-ж-жу-у-у-у!

Ого! Краснозвездный штурмовик! Прямо над нами прошел. А за ним и второй. Уж за атакой штурмовиков мы все ринулись наблюдать. Ну как ринулись, кое-как расползлись в стороны в прыгающей на ходу машине, уцепились за борта и лезем наверх смотреть, что же два штурмовика сделают…

А самолеты уже на крыло легли – и вот-вот пойдут обратным курсом, но уже в атаку…

– Командир, нас не побьют заодно с ними? – Юрец тычет пальцем в ползущие по полю 7ТР. – У нас никакого обозначения нету…

– Нужен сигнал ракетами. Зеленый, красный, зеленый. Как оговаривалось в лагере, – спокойно так, вежливо напомнил Сиротинин. А в глазах у него есть страх. Не из-за врага, а из-за мысли об опасности от своих же летчиков. Чего же я торможу тогда? Блин! Ракетницу! В руки! Быстро! Где зеленая ракета? Зачем мне осколочная граната? Ракету мне! Во-о-от! В ствол ее и в небо.

Пуф! Зеленый огонек взвился ввысь. Следующую в ствол… А штурмовики уже снижаются, вот-вот над полем пойдут. Черт, как же трясет машину… Та-а-ак, получилось!

Бумф! Красная звездочка ушла вдогонку за зеленой. И еще один выстрел… Где он? Где?! Неужели в сумке нету еще одной зеленой ракеты? Ну же! Вот она!

– Скорее, командир, скорее! – Юра завороженно следит за полетом штурмовиков, но меня поторапливает: – Ну, дава-а-а-ай! Штурмовики уже прут сюда… А-А-А-А-А!

Фуш-ш! Надеюсь, летуны поймут, кто и откуда подавал сигнал. Неприятно будет умереть от рук своих же…

Говорят, своей пули или снаряда не услышишь. Они просто р-р-раз – и убьют тебя. Даже не заметишь. Из этого вытекает, что все слышимое – тебе не грозит. В какой-то мере, конечно. Но скажу честно, от такого осознания не легче. Вот сейчас, например, штурмовики вышли на цель – танки в поле, – и как давай эрэсами долбать… Матерь Божья, забери меня к себе! Клянусь, теперь тайна боязни фашистами «катюш» мне абсолютно ясна! Хотя нет… От «сталинского органа» еще страшнее – его не видно, а ракет еще больше падает. Оба штурмовика дали залп по десять эрэсов – и поле обратилось в филиал ада.

– Ах-ха-ха-ха! Стотридцатидвухмиллиметровыми долбают. Как в кинохронике. Красотища! – Горбунов с диким выражением лица ликовал, глядя на пылающие, разваленные взрывами танки врага. – Как пошли, а? Как пошли!

– Пригнись. Нефиг башку подставлять! – угомонил разгорячившегося милиционера Сергей. – Сейчас они вернутся и еще из пушек добавят…

Точно, прав брат. Вон они над кромкой леса видны, опять в разворот легли. А вообще откуда они взялись-то? Неужели из Лавстык вызвали?

– Look, sir! – Джампер трясет меня за плечо и тычет пальцем куда-то на запад. Ах, ты же гадский поворот в никуда… Фоккеры. Десять штук… Мама моя родная, что же сейчас будет… – Oh my God… Oh my God… [35]

Даже Хорнер сбросил скорость и откинул бронещитки на окнах, чтобы посмотреть. Все равно по полю на нас никто не наступает – некому просто. Поэтому мы чуточку притормозили, уставившись в небо…

Строй немецких самолетов распался, фрицы тремя парами пошли в лоб, а еще две заложили большой вираж и на максимальной скорости начали облет поля боя… Штурмовики, уже занявшие атакующие позиции, внезапно вышли из пологого пикирования и пошли, не отворачивая, подобно танкам, на шестерку истребителей. Две тяжелые машины, быстро набирая скорость, встали уступом. Истребители врага не преминули тут же перестроиться в большую стрелу…