Борис Царегородцев - Время больших побед

– Насчет «Гнейзенау» не знаю, как история повернется. Но в нашем времени немцы его так в строй и не ввели. У них есть еще авианосец недостроенный, несколько эсминцев и миноносцев, не говоря о десятках подводных лодок и пары тяжелых крейсеров. Один из них они начинали перестраивать в авианосец, но потом забросили. А нам надо крейсер «Петропавловск» достроить. А то эти козлы нам перед войной комплектующие на него зажали, мы его так и не достроили. Может, здесь пойдет чуть по-другому и нам достанется этот полуфабрикат не в виде металлолома, тогда мы обязательно из трех да соберем один. А если повезет, то и два. Хотя они и не супер, так себе, на фоне американских тяжелых, но нам на первое время пригодятся. Достраивать их будут, конечно, сами немцы, наши заводы будут заняты другим строительством. Там, в нашем времени хотя и авианосец, и тяжелый крейсер достались нам, но по договоренности с этими союзничками корабли должны были быть затопленными или разобранными на металл. Вот так мы и крейсер не достроили, и авианосец не получили. Хотя вы, товарищ адмирал, получили гарантии от завода на ремонт и модернизацию этих самых кораблей. Но договоренности, будь они неладны, хотя и товарищ Сталин вначале был, кажись, не против достройки авианосца. Но впоследствии решили из него сделать опытное судно. Начали его на живучесть испытывать, чтобы впоследствии при проектировании своих авианосцев учесть все результаты этих опытов. На нем взрывали бомбы, его бомбили самолеты и торпедировали корабли, а под конец затопили. А жаль. Если бы его ввели в строй, это был бы бесценный опыт, приобретенный нашим военно-морским флотом. А так мы еще более тридцати лет не имели авианесущих кораблей.

– Я тоже доказывал товарищу Сталину, что нам нужны авианосцы, и он даже соглашался со мной. И в последний план судостроения они вошли, у нас был предварительный проект, но сами корабли так и не закладывались. Мы и сейчас прорабатываем предварительные проекты, с учетом опыта их боевых действий. И не только авианосцев, но и кораблей других классов от торпедного катера до линейного корабля.

– Линейные корабли после войны сошли на нет, а после 62-го года они только у США остались – это четыре корабля типа «Айова». Которые она строит в данный момент. Сразу после войны на первое место вышли авианосцы – основная сила США и Англии. Сейчас у нас там главная сила на море – это авианосцы и атомные подводные лодки с ядерным оружием на борту.

– Так это значит, что линкоры не надо строить, а все внимание сосредоточить на авианосцах и других классах кораблей?

– А мы их так и не построили, а те, что были заложены до войны, разобрали. Правда, была попытка построить парочку линейных крейсеров, но и их не достроили. Я знаю, что после войны, чтобы наше судостроение чем-то заполнить, начали достраивать корабли довоенных проектов. Были достроены десять эсминцев тридцатого проекта и пять крейсеров типа «Чкалов». Крейсера ладно, с десяток лет проходили, а некоторые и двадцать. А вот эти эсминцы несколько лет – и их в отстой, один болгарам, другой полякам передали, для их флотов. А следующая серия, так называемая 30-бис, их там чуть ли не семьдесят штук наклепали. Так некоторые и вовсе чуть ли не с верфи сразу в отстой. С одной стороны, это был переработанный проект тридцатки, а он хорош был бы именно сейчас. Но для 50-х годов уже устарел и не отвечал требованиям тех лет. И вы боролись с этим, хотели ограничить серию на несколько десятков единиц. Но наша промышленность не хотела переходить на новые проекты, это надо перестраивать производство, падает план, заработки. Вот и гнали ненужные корабли, которые через несколько лет снова привели на завод для модернизации.

– Как так! Ведь флот должен заказывать корабли для себя такие, какие ему нужны. А вы говорите, нам поставляли корабли непригодные для флота.

– Да, такое было. Судостроители вначале ссылались на отсутствие новых проектов, а промышленность должна работать. Впоследствии они просто оборзели. А потом и совсем мы чуть не лишились флота, не только эсминцы в отстой, но и многие крейсера. Это там один партийный деятель постарался, объявил, что корабли для страны не нужны, а нужны только ракеты. Многие корабли были разобраны на металл, прямо на стапеле или у построечной стенки. А ведь многие были практически готовы, а на некоторых находились даже экипажи. Он говорил, что корабль хорошая цель для ракет и они годны только для дипломатических визитов. И наша судостроительная промышленность стала совать эти ракеты на подходящие по водоизмещению корабли. Но первые ракеты были несовершенны. И снова повторилась история, как и с предыдущими эсминцами, их начали перевооружать с ракет на автоматические артсистемы, но первые автоматические пушки были малокалиберные, не более 57 миллиметров. Но теперь на кораблях от эсминца до крейсера стоят 130-миллиметровые автоматические пушки. Вообще, от этого деятеля и авиация пострадала, а впоследствии чуть артиллерии не лишились. У нас многое делалось, извините, через жопу, и впоследствии все эти заскоки нужно было разгребать.