Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

– Собрались, собрались, – откликнулся Лёха. – Есть на том берегу ещё одно дельце.

– Тогда оно и ладно, – успокоился чукча. – А то я уже подумал, что забыли вы оленей. Напомнить вот хотел. Только вы поторопитесь, в натуре. К следующей заре мыши, в натуре, уже здесь будут.

Гаркнул Аркай на своих здоровенных псов, те и потащили, не торопясь, нарты с Эйвэ вдоль реки, по мягкой траве.

– Прощевайте все, в натуре! – помахал рукой Аркай, развернулся и упруго зашагал вслед за упряжкой.

Вдоль противоположного берега Паляваама продолжался исход всякой живности: целенаправленно семенили вверх по течению реки облезлые песцы, худющие евражки; зайцы небольшими группками скакали; важно, с чувством собственной значимости, шествовали красавицы-чернобурки. Над всеми ними пролетали неторопливые белоснежные совы, шустрые кречеты.

– А со всеми этими что дальше будет? – спросил Ник у Айны.

Девушка неопределённо плечами передёрнула:

– Слабых и глупых – мыши съедят. Остальные мышей обойдут. Сами следом за мышиным морем пойдут. Будут жир нагуливать на зиму. Даже олени из кочевий разбегутся. Тоже мышей есть станут. Тут так повелось. Если ты перед мышиным морем оказался – тебя съедят. Если ты сзади – будешь догонять и есть. Кто догонит – тот и съест.

– Олени мышей едят? – не поверил Ник. – Как же они их ловят?

– Бежит олень за мышью, бьёт её копытом. Потом глотает.

Сизый тут же расплевался во все стороны:

– То-то эта оленина с таким странным привкусом, никогда мне не нравилась. Теперь-то понятно, в чём дело!

– Что, теперь совсем оленятину есть перестанешь? – засомневался Ник. – Даже печёнку?

Сизый последний раз чмокнул Айну в щёку, ласково погладил по чёрным волосам:

– Всё, голубка моя, мы пошли. Дожидайся нас, не скучай. Скоро вернёмся. – Отошёл на несколько шагов, обернулся, послал воздушный поцелуй и побрёл через неширокий рукав Паляваама, догоняя ушедшего вперёд Ника, разодетого на этот раз по последней чукотской моде: кухлянка новая, не ношенная почти, штаны из моржовой шкуры, торбаса кожаные, на китовой подошве.

Рогачи, запряжённые в лёгкие летние нарты, встретили подошедших людей приветственным фырканьем – успели соскучиться.

– Куда править-то, командир? – спросил Лёха, беря в одну руку некое подобие вожжей, а в другую – полутораметровый шест.

– К старому лагерю давай, где буровая стояла, – скомандовал Ник, шагая рядом с нартами.

– И чего это мы там забыли? – искренне удивился Сизый. – Там только трупы одни и остались, больше и нет ничего.

– Не только трупы, там ещё и бензин в бочках имеется.

– На фига нам этот бензин? Костры разводить будем пионерские – до небес? Я в детдоме палил такие – помню. Так зачем нам бензин?

– Одну бочку в нарты загрузим и двинемся к тому месту, где ты трёх «пятнистых» прикончил.

– А там какого хрена нам надо? – от таких неожиданных планов Сизый даже вожжи отпустил, олени тут же остановились.

Ник по инерции прошёл несколько шагов вперёд, вернулся, пояснил небрежно:

– Такого хрена, который на четырёх широких чёрных колёсах разъезжает по тундре. Просекаешь, родной? Ты же сам рассказывал, что одна машина в стороне стояла и не пострадала от твоей гранаты? Вот к ней и направляемся. Что-то мне подсказывает, что она до сих пор там и квартирует. Попробуем завести. Чем чёрт не шутит, вдруг получится?

Сизый только широко открывал и закрывал рот, пребывая в состоянии полного обалдения.

Наконец пришёл в себя, выдавил восхищённо:

– Ну, Никита Андреевич, ты даёшь! Голова! Я уже и забыл про это. Если получится, то с ветерком до Анадыря долетим, как баре натуральные – на авто. То-то Гешка с Ильичём удивятся, языки свои от зависти проглотят. Только вот я тебе тут не помощник, ничего в технике не понимаю. Могу ключ гаечный подержать, отвёртку какую подать…

На месте бывшего лагеря всё осталось без изменений: в грязи беспорядочно валялись бочки с бензином, вся площадка была густо усыпана булыжниками, принесёнными водным потоком с ближайших сопок. Только вот трупный запах со стороны бывшего склона многократно усилился за прошедшие дни.

Олени вздрагивали, вертели во все стороны головами и никак не хотели стоять на месте.

Бочка с бензином около ста килограммов весила, такую на нарты надо вдвоём закатывать, а тут одному приходилось постоянно оленей сдерживать, успокаивать. Пришлось оленей распрячь, подальше в сторону отвезти, крепко привязать к металлическим костылям (спасибо Айне – предусмотрительно в нарты забросила), вбитым в землю.