Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

– Да не без этого.

– А почему лотков промывочных нигде не видно? Кстати, что это с товарищем твоим? Смотрю – жар у него. Приболел?

– Да вот со скалы напарник навернулся, похоже – позвоночник повредил. – Ник тяжело вздохнул. – А золота мне много надо. Поэтому с россыпным не связываюсь. Жилу ищу.

Заржали мужики дружно, свои чёрные зубы Нику продемонстрировав. Штук десять-двенадцать всего-то их и было – на двоих.

– Ну, это ты загнул, братишка, – отсмеявшись, удивился рыжий. – Жилу? Про жильное золото здесь и не слыхал никто.

– Так таки и никто? – изобразил Ник недоверие.

– Ходит по тундре одна мутная байка. Давай ещё по одной разливай, выпьем – так и быть, расскажу.

Ник в кружки ещё спирта добавил. Выпили, закусили.

– Лет семь назад прошёл слух, – начал рыжий обещанный рассказ. – Мол, Сенька Гнедой жилу нашёл. Некоторые даже сами те куски золотой породы видели. Где-то на самом юго-востоке то место находилось, южнее того мыса, где кладбище шаманское. Подзабыл, вот, малость, как кличут тот мыс…

– Наварин? – спросил Ник.

– Вот-вот, он самый! – обрадовался рыжий. – Многие наши тогда туда ломанулись. Саня Лопата, Петро Одноглазый, Колька Хохол. Никто не вернулся, да и сам Гнедой пропал бесследно. На следующий год ещё одна бригада туда ушла, человек десять уже. И эти все пропали безвозвратно. После этих и другие смельчаки находились, да так же сгинули насовсем. А ты говоришь – жила. Не, скромней надо быть. Лучше уж песочек не торопясь промывать, чем голову свою подставлять под неизвестно что…

Рыжий ещё что-то говорил, но Ник его уже не слушал.

«Вот же, оно», – упрямо нашептывал внутренний голос. – «Мыс Наварин. Там золото, точно там! А птицы, людей таскающие, – это мотодельтапланы. На них золото и вывозят – прямо в Америку. Сходится всё, и «пятнистый» с негритянскими корнями в эту версию вписывается. А здесь, на Палявааме, они просто отвлекающий манёвр осуществляют, дымовую завесу ставят, чтобы мы совсем не там искали. Надо срочно Курчавому всё рассказать…. А как рассказать? Рация разбита. Что делать, в Певек двигаться? Там только устаревшие рации, на секретной волне они не могут работать. Ближайшая нормальная – только на мысе Шмидта имеется. Но туда ещё добраться надо. Что делать? Может, стоит…»

– Эй, чалдон-братишка, очнись! Хватит мечтать…. Вот, выпей-ка лучше, – это рыжий предлагал Нику кружку с очередной порцией спирта. – Давай, за жильное золото. Будь оно проклято!

Выпили, покурили.

– Жила та, как мне Сеня Гнедой рассказывал, – разоткровенничался рыжий, – на берегу ручья по прозванью Жаркий находится, минут сорок всего идти от того места, где он в море впадает. А называется так ручей потому, что вода в нём гораздо теплей, чем во всех прочих в тех краях. Вот, так-то оно, если, конечно, не набрехал Гнедой. Да какая разница: даже если и правда всё, так что с того? Всё равно живым из тех мест никто ещё не возвращался, так что, забудь об этом месте, если жизнь, конечно, дорога…

– А вот…. татуировка зеленая у тебя на плече. Кто это будет? Авторитет какой? – заплетающимся языком поинтересовался чернявый.

– Авторитет? – Ник уже тоже порядочно захмелел. – Пожалуй, что и да! В международных масштабах только. Давайте выпьем за его память светлую, а потом уже и расскажу – что почём…

Ещё выпили, рассказал Ник мужикам про Че: про то, как прокажённых лечил, не боясь заразиться, как казармы полицейские штурмовал, как из тюрем заключённых выпускал. Про то, как за ним сатрапы по всему миру охотились, про смерть его героическую.

Мужики внимательно слушали, время от времени восхищённо цокали языками, хлопали себя по коленям.

Поверили, не поверили – трудно сказать, но понравилась им эта история, однозначно – понравилась…

По окончанию своего рассказа Ник и песенку исполнил, посвящённую Эрнесто Че Геваре, ладонями отбивая ритм о дно помятого ведра.

Мужики, начиная со второго куплета, уже подпевали – абсолютно пьяными голосами, но вдохновенно и старательно.

Ник проснулся вместе с собственной головной болью.

На столе бардак: скелеты съеденных хариусов, шкурки от колбасы, совершенно пустая бутылка из-под спирта. Ни капли на опохмел не оставили, жадины тундровые!

Вчерашних мужиков уже не было, ушли куда-то по-тихому, тундра, она – бескрайняя…

Из последнего оставшегося хариуса Ник сварил ухи, сам поел, Эйвэ накормил.