Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Девушка принялась старательно разрезать канат, натянутый над рекой. Канат был толстый и очень прочный, да ещё и натянут сильно – до гитарного звона. Ничего у Айны не получалось, нож соскальзывал раз за разом, так и норовил вырваться из тонких рук. Сизый отобрал у неё ножик, сам принялся за работу.

– Для чего переправу надо портить? Могла бы ещё пригодиться, не нам, так другим. Может, оставим в покое? – спросил Ник.

– Нельзя оставлять, надо всё разрушить. – Айна устало присела на ближайший валун. – Мыши по канату переберутся на ту сторону реки. Дальше пойдут, прямо к Певеку. Это плохо очень. Никто не спасётся…

Канат, наконец, был перерезан, и та его часть, что была привязана к столбу на противоположном берегу, с визгом улетела в воду. Ещё через минуту и плот неторопливо тронулся с места, медленно проплыл по течению метров сто, карабин соскользнул с каната, лежащего в воде. Плот наконец вырвался на свободу и бодро понёсся по волнам реки в сторону Чаунской бухты, весело приплясывая на перекатах.

– Не, я всё равно не верю, что эти мыши – лемминги по-научному – такие страшные, – засомневался подошедший Лёха. – Они же маленькие, трусливые, чего их бояться? Ерунда какая-то. Правда, командир?

– Пожалуй, что и не ерунда, – подумав с минуту, ответил Ник. – Я читал в умных книжках, что в средние века от нашествия леммингов многие страны Северной Европы пострадали: Дания, Швеция, Норвегия. Когда этих грызунов становилось очень много, они спускались с гор в долины и шли вперёд, поедая всё на своём пути, даже переплывали через небольшие реки. Эти милые мышки съедали все посевы на полях, всю траву – на сотни километров. Люди и домашний скот после их нашествий умирали от голода. Но на человека лемминги никогда не нападали, это точно.

– Они падают с неба, – торжественно объявила Айна. – Рыжие мыши – падают, а бурые в тундре всегда живут. Бурые – только траву едят, ягель, корешки разные. Рыжие – на оленей нападают, на песцов, на людей. Последний раз рыжие мыши двадцать Больших Солнц назад приходили. Мой отец – сильный шаман. Он сказал Айне: «В это Большое Солнце – рыжие мыши придут, надо бояться, на юг кочевать». Айна не послушалась, с Лёшей осталась. Нам к Певеку надо уходить. Мышам не перейти через Паляваам.

– Нам не надо в Певек, – твёрдо заявил Ник. – Мы туда пойдём, – махнул рукой на юго-восток. – К Анадырю, будем отряд Вырвиглаза искать.

– Да запросто, – покладисто согласился Сизый. – Погоды нынче шикарные стоят, оленей у нас много, за три недели доберёмся, не вопрос.

Айна посмотрела на них как на детей неразумных, вздохнула тяжело:

– Мыши с той стороны и идут. Там смерть.

Сизый оживился:

– А если так: за рекой несколько дней пересидим, лемминги эти уйдут, всё – путь свободен. Как такой вариант, командир? Они ведь уйдут? – уже у Айны спросил.

– Уйдут. Глупые – вниз по реке. Умные – вверх, – невозмутимо ответила девушка. – Только это не поможет. До Большой Реки, которую вы «Анадырь» называете, сорок оленьих переходов. После мышей там оленям нечего есть. Не будет ягеля, травы не будет. Через два перехода олени умирать начнут. Потом все умрут. Людям там тоже нельзя. Не будет хорошей воды. Везде будут мёртвые мыши лежать, песцы, евражки, олени. Вода плохой станет. Попьёшь – сразу смерть. Нельзя до Анадыря дойти. Потом только можно, когда снег на тундру упадёт.

– Похоже, права моя чукотская жёнушка. Придётся к Певеку идти, проходящего судна дожидаться, на нём до Анадыря-города плыть, – подытожил Сизый, беспомощно разведя руки в стороны.

– Не всё ещё потеряно, – весело подмигнул другу Ник. – Есть у меня запасной план, побарахтаемся ещё…

Прошли с километр вверх по течению, где Паляваам разбивался на множество узких и мелких рукавов, переправились. Олени с заметной радостью через реку переходили, тревожно оглядываясь назад, видимо, чуяли приближающуюся мышиную опасность.

Оставленные на старом месте рогачи, запряжённые в нарты и крепко привязанные к металлическим стержням, вбитым в землю, с грустью глядели вслед своим уходящим сородичам и издавали громкие протяжные звуки, полные тоски и страха.

Эстонца Сизый лично на руках перенёс, словно извиняясь за тот некорректный допрос, построенный на безмерной жажде подозреваемого.

Аркай больного на нартах разместил, тщательно укутал в оленьи шкуры.

– А зачем это вы на том берегу нарты с олешками оставили? – поинтересовался. – Куда-то ещё собрались, в натуре?