Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Лемминг уже давно с жизнью своей нехитрой распрощался. А как зубы ему разжать?

Больно Сизому, зубами скрипит, матерится зло, из глаз слёзы крупные катятся.

– Может, рвануть прямо за него, уродца? Как думаешь, командир? – предложил Лёха. – Может, просто обдерёт чуть-чуть палец, а?

Ник это предложение сразу отмёл:

– Не стоит торопиться. Пусть уж с этим твоя жена разбирается. Она местная у нас, да и с животными общий язык поддерживает. Того же медведя, к примеру, взять…

Палец Сизого – вместе с мёртвым леммингом – Ник бинтом замотал, йодом американским этот свёрток окропил щедро.

Снова завелись, поехали – подальше от этого мышиного кошмара.

Когда через старый лагерь проезжали, Ник заметил, как совсем недалеко тень непонятная мелькнула. В сторону отпрыгнула и спряталась – в густом куруманнике, обгоревшем местами.

Даже останавливаться не стал. Зачем? Или песец неосторожный – сдуру погулять вышел, или озабоченный евражек – отправился на плановый променад…

– Остановись-ка, начальник, – попросил неожиданно Сизый.

Выпрыгнул из машины, подошёл к кустарнику.

– Эй, голубка моя белая! – позвал негромко. – Вылезай, родная, не бойся. Это я, всего-навсего муженёк твой, молодой и нетерпеливый.

Из куруманника Айна поднялась, с ружьём в руках. Боязливо к Лёхе подошла.

– Рогачи прибежали. Я подумала – с вами беда случилась, – заговорила смущённо, словно оправдываясь. – Смотрю: нарты «пятнистых» едут по тундре. Испугалась сильно. В кустах спряталась. А это вы… – Обняла Сизого, прижалась лицом к его груди.

– Никогда не думал, что ты у меня такая пугливая, – неуверенно усмехнулся Лёха. – Вот, кстати, орлица бесстрашная, не хочешь ли на мышку взглянуть?

Размотала Айна бинт, прокушенный палец оглядела, нахмурилась:

– Очень плохо. Рыжая мышь тебя укусила. Кровь может испортиться, закипеть. Отрезать надо палец. Быстро отрезать. Лучше прямо сейчас.

– Кто же отрежет его? Где хирурга в тундре найти? – испуганно засомневался Сизый. – Может, оно и обойдётся – как-нибудь, само собой?

– Надо резать, – Айна была непреклонна. – Я – твоя жена. Я и отрежу.

– Ладно, ребята, хватит дискутировать, – вмешался Ник. – Садитесь быстро в машину, поехали. На том берегу разберёмся, в спокойной обстановке.

Айна неожиданно испугалась, залопотала взволнованно:

– Я – в эти нарты? Нет, мне нельзя. Страшно. Отец говорил – чукчи только на оленях и собаках ездят. Нельзя чукчам – на ревущих нартах. Плохо это. Беда будет.

Выбрался Ник из-за руля, затёкшую поясницу размял, присел с десяток раз, наклоны различные поделал, к Айне подошёл, заглянул в глаза.

– Ты – жена белого человека. Скоро с ним на Большую Землю уедешь. Там яранги высокие – до самого неба, машин таких – больше, чем оленей в тундре. Так что, привыкать тебе надо. А то будешь там от каждого авто шарахаться, мужа позорить.

– Я – на Большую Землю? – похоже, что эта мысль ей в голову ещё не приходила. – Правда, Лёша? Мы уедем отсюда? Ты меня с собой из тундры заберёшь?

– Конечно, заберу, – подтвердил Сизый. – Где я ещё такую найду, голубку? Там, на этой Большой Земле хвалёной, только лярвы и лахудры мне попадались, да ещё оторвы – иногда…

Осторожно, дрожа всем телом, Айна залезла в машину, на заднем сиденье устроилась, закрыла глаза, уткнулась Сизому в подмышку.

Первым делом подъехали к бочкам с бензином, втроём две бочки в прицеп загрузили, найденными досками закрепили кое-как.

Ещё раз окрестности прочесали в поисках разных полезностей. Сизому на этот раз повезло больше всех: канистру двадцатилитровую нашёл, а в ней литров семь чистого спирта плескалось.

– Теперь нам и смерть не страшна, – пошутил (пошутил?), по этому поводу Лёха. – Как только она на горизонте появится, так сразу нажрёмся в хлам и бесстрашно встретим эту симпатичную особу, даже станцуем с ней тур-другой кадрили…

Дальше Ник тихонько поехал, километров двадцать в час, не больше, пусть привыкает девчонка, успеется ещё – погонять с ветерком.

Только перед Паляваамом пришлось ускориться, чтобы через реку с разгона перескочить – все восемь рукавов, один за другим.

Брызги веером во все стороны, рёв мотора – сафари натуральное! Только, вот, промокли до последней нитки.

Ник пошёл оленей, привязанных в отдалении, успокаивать.

Айна незамедлительно к хирургической операции приступила.

Нашла на берегу реки подходящую ровную дощечку, помыла её тщательно, свой охотничий нож на булыжнике наточила, капнула на лезвие йода.