Андрей Архипов - Ветлужская Правда

Важена заметила, как Веремуд вздрогнул и с недоумением воззрился на ее жениха. И было от чего. Простить человека, его оскорбившего, и тут же морочить ему голову свершениями русских князей и родовой гордостью…

Поведение Ивана не укладывалось ни в какие рамки даже для нее, хотя она в свое время и наслушалась множество историй, касающихся странных ветлужцев. Неудивительно, что и вопросов у нее было немало, хотя Важена и решила отложить их все на более поздний срок…

Наивная! Ком загадок со временем только увеличился, а сил на то, чтобы спросить и осмыслить, оставалось все меньше и меньше. А она еще фыркнула, когда ее женишок осведомился, нужна ли ей помощь в предстоящем походе! Догони, мол, сначала!

Следующая неделя запомнилась ей бесконечной ходьбой и метанием по лесным дебрям. Иногда Важене казалось, что ветлужцы специально описывают в чащобе петли, идя точно вслед за солнцем.

Чуть только начинал брезжить свет за плотным пологом зеленых великанов, закрывавших своими руками небо, она уже бежала по тропинке в сторону восхода или продиралась туда же через заросли векового леса. Прозрачный воздух уносил сонную вялость, одеревеневшие за ночь мышцы вновь наливались силой, а неяркие краски, разгорающиеся впереди, радостно ласкали очи. Однако ближе к полудню усталость нарастала, и она, ожидая привала и короткого отдыха, с надеждой возносила молитвы Чипазу, богу солнца, свет которого вновь бил ей прямо в глаза, вышибая невольные слезы. Казалось бы, вечером солнечные лучи должны были светить в спины, но, когда ночные тени опускались на землю, путники вновь смотрели в лицо последним красноватым отблескам, слегка пробивавшимся через кроны густых елей.

Складывалось впечатление, что полусотник мечтал побывать во всех мелких селениях, так или иначе входящих в полуночные владения инязора. Обычно он выбирал деревушки о двух-трех домах, не более, посылая на разговор с местными жителями кого-то из своих приближенных. Иногда переводить доводилось ей, иногда этим занимался какой-то седобородый эрзянин, служивший ветлужцам проводником и сопровождающий их почти от самого устья Тёши.

Чужеземцы щедро расплачивались за припасы и расспрашивали о дорогах к лесным твердыням, во множестве разбросанным по местным лесам. Вот только приближаться к ним они и не думали, сразу же сворачивая в другую сторону. Через некоторое время им стали попадаться лишь пустые дома, а в один из дней сбежали трое пленных эрзян, нырнув в какой-то глубокий овраг и умудрившись не переломать там себе ноги. Полусотник на это только усмехнулся, пробормотал что-то вроде «ну наконец-то…», а потом задал другое направление и погнал их всех совсем без роздыха, словно стремясь наверстать упущенное за эти дни.

Ночи были короткие, отдохнуть не получалось, поэтому к концу недели Важена повесила язык на плечо и однажды утром взмолилась о короткой остановке. Иван согласился, но вместо того, чтобы ее приободрить, закинул веревку с каким-то крюком на ветку дерева и настойчиво попросил ее подняться несколько раз наверх до самого конца. Мол, в скором времени это пригодится. Чем все закончилось? Она залезла, несмотря на удивление окружающих, вот только потом показала ему ободранную в кровь руку и наотрез отказалась повторять этот подвиг. «Суженый-ряженый» потрясенно кивнул, но привал на этом и закончился.

Почему ряженый? А как по-другому? Во время этой остановки каждый ветлужец без исключения вырядился в какие-то лохмотья и стал похож на ворсу, лешего по-русински. Даже на нее напялили этот наряд, цепляющийся за каждую веточку в лесной чащобе. Хорошо хоть передвигаться стали медленно, чуть ли не ползком, а в конечном счете забились в какие-то кусты, где она и растворилась в коротком тревожном сне.

Вот только выспаться ей не дали. Очнулась она от тихого сдавленного стона рядом с собой и столь же приглушенного разговора. Развязанный сын Веремуда, от которого разило болью и страданием, прижимал руки к животу, а его отец вместе с Иваном пытался выяснить, что с ним происходит. Сон слетел с нее в мгновение ока, и она осторожно прислушалась, стараясь не вмешиваться в происходящее.

Жених опять ее поразил. Другой на его месте прирезал бы пленного, чтобы тот не докучал ему стонами, а этот… он был какой-то неправильный. Важена поймала себя на мысли, что загадочный ветлужец уже не вызывает у нее омерзения, а облако загадочности, витающее вокруг него, привлекает ее с неослабевающей силой.