Евгений Константинов - Смертельный мир

– Зачем ты пожаловала одна в Тусклый лес?

– Мне, что, не стоило решиться на такой отчаянный поступок? – с деланной наивностью поинтересовалась она, все еще лежа на спине и глядя на Корепана снизу вверх. – Петлю снимешь?

Он взялся, было, за петлю, но остановился.

– А если я захочу повторить?

– Прямо сейчас? – распахнула Истома глаза. – Ну, повтори.

На этот раз акт продлился подольше. И по взаимному непротивлению они изменили позу так, что во второй раз Истома вытирала ладонью рот, находясь не под разбойником, а рядом с ним. А затем, присев и не дожидаясь разрешения, сама сняла с шеи надоевшую петлю. Опомнившись, Корепан тоже быстро сел.

– Тебе понравилось? – скорее, утвердительно, чем вопросительно поинтересовалась Истома.

– Сто лет такого не испытывал, – признался Корепан и только сейчас снял со своего лица повязку.

– Ты сможешь испытать это еще не раз. И я сделаю для тебя много чего другого, – пообещала принцесса. – Но и ты должен пообещать, что исполнишь одну мою просьбу.

Не ответив, Корепан закатал рукав рубашки, и показал Истоме не очень чистую, со свежими пятнами проступившей крови, повязку, стягивающую руку выше локтя.

– Заражения не боишься? – спросила она.

– Лекарства нужны и бинт чистый, – поморщился разбойник.

– Все будет. Я сама обработаю твою рану. В доме, куда никто не сунется, и в котором ты сможешь поправиться и спокойно жить, сколько потребуется…

– Приготовила мне ловушку?

– О чем ты, господин Корепан? Ха-ха-ха! Думаешь, король Халимон послал бы свою дочь в лес на потеху разбойникам, чтобы потом заманить их в ловушку?! Ха-ха, глупее ничего придумать нельзя.

– Тогда объясни, чего ты хочешь, – потребовал Корепан.

Теперь уже Истома оглянулась по сторонам, после чего, вплотную приблизившись к разбойнику, с жаром зашептала:

– Я хочу стать королевой Горного королевства. Я хочу, чтобы лесные казнили моего братца, принца Ащука, который является первоочередным наследником престола, и сейчас – у них в плену. Между королевствами заключено перемирие и завтра днем должен состоятся обмен пленными. Но если прежде будет убит полковник Трофф, попавший к нам в плен, то, во-первых, перемирие сразу будет нарушено, и война возобновится, а во-вторых, лесные в отместку обезглавят принца Ащука!

– Но ведь останется еще король Халимон, – неуверенно возразил Корепан.

– Война будет очень жестокой, – недобро усмехнулась принцесса.

– Получается, ты хочешь, чтобы погиб твой родной отец?!

– Халимон мне не отец, – сказала Истома. Для пущей убедительности она повернулась к разбойнику спиной и приспустила рубашку, оголив родимое пятно на спине. Поднимать рубашку она не стала, и когда повернулась обратно, Корепан увидел уже ее обнаженную грудь.

– Точно такая же родинка имеется на плече моего родного отца, – сообщила Истома. – Не Халимона. Я не стану называть его имени, но учти, что теперь ты – третий человек, знающий эту тайну.

– При чем же здесь я?

– Когда я стану королевой Горного королевства, ты, господин Корепан, очень возвысишься. Не обещаю, что станешь королем, хотя, как знать… но в любом случае получишь и дворянское, и высокое воинское звание.

– Но за что?!

– За твои особые заслуги! – и, не дожидаясь очередного вопроса, добавила: – завтра утром ты должен будешь убить полковника Троффа!

Все перепуталось в голове у разбойника Шмела.

Вот он на Тощей поляне стреляет из арбалета в высунувшегося из-за дерева жандарма и видит, как тот стреляет в него, а уже через мгновение слышит клацанье, и вместе с нахлынувшей болью понимает, что, к сожалению, не носит такой же кольчужный пояс, какой имеется у атамана…

А вот он вместе со своим другом Никодимом Кореневым очухивается на скале, окруженной водой. Оба они абсолютно голые, и оба абсолютно уверены, что, перепив накануне паленой водки, в бесчувственном состоянии были обчищены до последней нитки какими-нибудь бандюганами, которые ради злой шутки перевезли и бросили их на незнакомом острове Можайского водохранилища. И будучи уверенными, что похмелье сопровождается галлюцинациями, они, поддерживая друг друга, спускаются к мосту, переходят через него на землю, и в это время их накрывает жесткая сеть, и слышатся смех и улюлюканье каких-то отморозков…

Вот его подвешивают вверх ногами на сук яблони, и кто-то спрашивает у кого-то, вывалятся ли у этого доходяги кишки, если вытащить стрелу…