Евгений Константинов - Смертельный мир

Трое их слуг расположились за столом, тянущимся вдоль стены, где после дневной смены отдыхали два бойца виконта Цинизма. Им тоже была подана брага. Еще три стола в большом помещении таверны пока пустовали.

– А что, Германт не рассказывал? – Цинизм не без удовольствия приложился к кружке. – Дело в том, что наши с ним отцы в Потустенном мире считали себя кровными братьями.

– Они были знакомы еще там? – уточнил Винсепто.

– Не просто знакомы, и не только они. Двоечники-прогульщики!

– Я не понимаю…

– Сейчас все объясню. Спасибо, мадам, – поблагодарил Цинизм когда хозяйка таверны поставила на стол большую тарелку с нарезанными тонкими кусочками вяленого мяса. А когда мадам Юхвец повернулась к нему спиной, хлопнул ладонью по выпуклому заду, заставив ойкнуть женщину, бывшую раза в два его старше.

– Так вот. И мой отец, ставший здесь виконтом Цинизмом Первым, и вот его отец, – Цинизм показал на Германта, – в последствии ставший виконтом Мещерой, в потустенном мире учились в одном институте и были большими друзьями. Отец рассказывал, что они как-то раз порезали себе ладони и соединили раны, чтобы кровь перемешалась. После этого стали называть себя кровными братьями. Они были неразлучны: вместе ходили по девкам, пили вино, прогуливали институт. И вот как-то раз наши будущие отцы вместе опоздали на занятия, а когда зашли в институт, увидели незнакомого консьержа, который направил на них какой-то приборчик, ну и… познакомились с нашей будущей родиной. Но самым интересным оказалось то, что помимо них Творец преобразовал в тот день еще пятерых опоздавших на занятия студентов и одного преподавателя. И все они одновременно оказались на Нейтральном острове. Представляете?

– Да, – вздохнул Германт. – Отец еще рассказывал, что опоздали они из-за того, что полночи отмечали его день рождения. И его отец, то есть, мой дед подарил ему на юбилей – двадцать лет, очень дорогие золотые часы на золотой цепочке с какой-то дарственной надписью. Он говорил, что первое время больше расстраивался, не потому, что очутился в мире за стеной, а из-за того, что пропали эти часы, фамильная ценность семьи Мещереных…

– И какова судьба этих студентов? – поинтересовался Винсепто.

– Все они, кроме одного, перешли на сторону Лесного королевства. Преподаватель подался к горным. Постеснялся находиться обнаженным среди своих бывших учеников.

– Среди них были девушки?

– Трое, – сказал Цинизм. – Одна потом стала моей матерью, другая – матерью моего братишки – виконта. А третья сейчас подаст нам еще бражки.

– Вы говорите про мадам Юхвец? – удивился Винсепто.

– Про нее, – Цинизм, привлек взмахом руки внимание хозяйки таверны и пальцами показал, чтобы она заменила опустевшие кружки. – Наши с виконтом матери, как это водится в мире за стеной, умерли при родах. А вот мадам Юхвец… Впрочем, это отдельная история, – не стал вдаваться в подробности Цинизм. – Скажу только, что она всегда была ко мне очень добра…

– Ха! И поэтому ты шлепаешь ее по заднице! – усмехнулся Германт.

– Тебе, что, завидно? – точно так же усмехнулся его «братишка». – Не надо завидовать, лучше вон туда посмотри.

В открывшуюся дверь таверны вошли две женщины.

– Вот и царевна с цесаревной пожаловали! Прошу к нашему столу, красавицы! – позвал Цинизм. – И ваших спутников тоже прошу не отставать, – добавил он уже с меньшим энтузиазмов, увидев, что вслед за женщинами входят два сопровождающих молодых человека.

В одном Винсепто узнал маркиза Сизого, с которым вместе учился в гимназии, второго видел впервые, но то, что вместо типичных брюк на нем была юбка длиной чуть ниже колен, свидетельствовало о его принадлежности к подданным княжества. Женщины тоже были ему незнакомы, по-видимому, они редко покидали стены своего монастыря, который Винсепто до сих пор посещать не доводилось.

– Давайте, я сразу всех друг другу представлю, – предложил виконт Цинизм, когда новые гости подошли к овальному столу. – Дворяне Лесного королевства, граф Винсепто и виконт Германт, только сегодня не без успеха сражались с горными, – доложил он по-военному четко. – . Обворожительна царевна Векра, – Цинизм церемонно поклонился даме лет под сорок с пучком забранных на затылке черных волос. Затем улыбнулся той, что помоложе, – И ее не менее обворожительная дочь, цесаревна Скорпа.

Винсепто, стоявший локоть к локтю с Германтом, почувствовал, как тот вздрогнул.

– Маркиз Сизый, – меж тем продолжил Цинизм, – потомственный дворянин. И, наконец, еще один потомственный дворянин, князь Ембек.