Евгений Константинов - Смертельный мир

– Так что же мы будем делать, дружище? – наконец, перешел Фрол к более насущным вопросам.

– Да я вот все думаю, думаю, – вздохнул Никус. – Хорошо, что у нас с тобой подумать время есть.

Марта нас не выдаст. И, надеюсь, раны мы свои благополучно залижим. Что дальше? Судя по убитым, война между королевствами разгорелась нешуточная. И нам это очень выгодно, – кардиналу и королю Халимону должно быть не до горстки полуживых разбойничков. Но и забыть про нас они не забудут. Один только полковник Касоч ради мести за своего сына на все пойдет. Правда, по словам Марты, его сегодня неслабо подстрелили. Может, сдохнет на наше счастье? Но надеяться на это не будем. Да и без Касоча у нас врагов предостаточно. А это значит, – что это значит, разбойник Фролм?

– Это значит, что я бы с удовольствием примкнул к врагам наших врагов, – не раздумывая, сказал каскадер.

– Правильно, – согласился Никус. – Только вот в чем беда. Наши главные враги – король Халимон и кардинал Манай, то есть, горные. Враги горных – король Гурлий, то есть, лесные. Но все убеждены, что самого знатного военачальника Лесного королевства убил своей собственной рукой ты, разбойник Фролм.

– Капитан Клюгк знает правду…

– Ага. И он станет всем рассказывать, как лично помогал Касочу перерезать глотку несчастному Бовдо?! Не смеши, разбойник Фролм.

– Получается, мы, или хотя бы я, меж двух огней?

– Во-первых, ты – это значит мы, – твердо сказал атаман. – Это, чтоб ты понял, дружище. Теперь у нас одна дорога, которая, я очень надеюсь, вернет нас в нормальный мир. Ты пойми, Фролм, – Никус резко сел:

– Не все, далеко не все, живущие в мире за стеной, мечтают отсюда выбраться! Это вот ты попал, я тоже попал! А тому же Клюгку – здесь лафа, а в потустенном мире ему либо скрываться, либо в тюрьму идти по обвинению в ограблении и убийстве инкассаторов.

– Так здесь его тоже ничего хорошего не ждет! – возразил Фрол.

– Это до тех пор, пока он других союзников себе не найдет.

– И каких же союзников?

– Здрасте! – всплеснул руками Никус. – А герцоги наши – братья Делавшок и Делибалт! А князья…

– Постой, ты же говорил, что князья под другим знаменем?

– Ой, не смеши, Фролм. Можно подумать, в нашем любимом кинематографе голубое знамя никто никогда не поднимал!

– Но я…

– Никто тебя силком не заставит юбку напяливать. У князей добровольных любовников хватает. И вообще, я про них просто так упомянул. Для нас с тобой, дружище, пока что имеется два варианта жизнь продлить и в перспективе – домой вернуться. Опять в Тусклый лес податься разбойничать, но это – неграмотная оттяжка времени. Второй вариант – скорешиться с братьями Делавшоком и Делибалтом, помочь им престол в Горном королевстве занять и только потом, потом! начать думать, каким образом на стену забраться! Лестницу там строить, или еще чего…

– Но, Никус, время! ВРЕМЯ!

– А что, думаешь, Творец действительно может копыта отбросить? – нахмурился атаман.

– Ха! Сам посуди, стал бы Максим Николаевич, – Фрол специально, для большей убедительности, назвал Творца по имени-отчеству, – в противном случае подстраховываться?

– Ну да, ну да, – Никус откинулся на подушку. – Слушай, дружище Фролм, давай-ка, о наших проблемах завтра с утра поговорим. Когда зажигается второе солнце, поверь мне, мысли начинают по-другому течь…

– Еще не спишь, Ташенька? – король Гурлий без стука открыл дверь в спальню Винсепто, заставив вздрогнуть задумавшуюся Наташу.

– Зачем вы поднялись? – вскочила она со стула. – Вам необходим покой, только покой!

– О каком покое может идти речь, когда через стенку от меня изнывает от скуки такая молодая и такая красивая девушка! – Гурлий шагнул в спальню и охнул от пронзившей ногу острой боли.

– Аккуратней! – Наташа вмиг оказалась рядом, подставив королю плечо, на которое он с благодарностью облокотился правой рукой. Перебинтованная левая оставалась прижатой к туловищу.

– Спасибо, Ташенька, – сказал Гурлий после того, как девушка помогла ему сделать несколько шагов и усесться на жесткую кровать. И как бы в знак благодарности прижал к себе и поцеловал ее в щеку.

Она сразу высвободилась из легкого объятия и пересела на стоявший подле кровати стул. На что Гурлий лишь улыбнулся.

– Зачем вы имена коверкаете? – спросила Наташа.

– Воля Творца. Ему так интересней. Хотя имен большинства сгинувших пришлых он даже не знал. Я плохо себе представляю, что такое муха, но слышал такое выражение: «мрут, как мухи». Так вот, преобразованные пришлые мрут в мире за стеной, как мухи. Особенно в первое время своего здесь пребывания.