Алексей Кулаков - Промышленникъ

– Х-ха!

Танец закончился, и нож покинул руку своего хозяина. С тем чтобы до половины войти в изрядно разлохмаченную предыдущими встречами мишень на стене. Глядя, как Александр Яковлевич задумчиво переводит взгляд с офицерской шашки на саблю, а потом и обратно, тайная зрительница предвкушающе пошевелилась, устраиваясь поудобнее на узкой и твердой перекладине. Эта часть занятий ей нравилась больше всего, уступая разве что дружеским поединкам хозяина со своим другом Долгиным. К ее большому огорчению, в основном они проходили на кулачках да ножах, а длинными клинками мужчины предпочитали звенеть исключительно на свежем воздухе.

Ш-ших… С-ших-с-ших…

В сильных руках мужчины сабля мгновенно ожила, пробуждаясь от долгого сна. Заиграла на свету, изгибаясь и очеркивая хозяйскую фигуру всполохами полированного булата, ласкаясь и довольно шипя рассекаемым воздухом. Попробовала на вкус остатки пеньковых канатов, немножко поработала с лозой, увязанной в нетолстые пучки, – и опять закружилась-завертелась вокруг князя преданной стальной змеей, готовой укусить своим лезвием-острием любого, кто только попадется ей на зуб.

Глядя на то, как князь «выгуливает» свою саблю, Наталья в который раз позабыла обо всем на свете, не в силах оторвать взгляда от гибкой мужской фигуры. А уж какие картины и сравнения время от времени приходили ей на ум! Скромные, почти что невинные девичьи мечты… От которых у нее как-то само собой залило предательским багрянцем и шею, и щечки, и даже кончики ушей. Словно услышав все, о чем мечтала его горничная, мужчина в зале резко остановился и уставился под потолок – аккурат туда, где виднелась ажурная гипсовая решетка. Постоял так секунду-другую, задумчиво встряхнул головой и, положив изогнутый булат на плечо, пошел к оружейной стойке, а Наташа, сбросив с себя накатившее от испуга оцепенение, торопливо «ссыпалась» вниз по лесенке. Прижалась пылающим от внутреннего жара ушком к филенке, напряженно прислушалась – нет ли кого в коридоре? И с деловитым видом покинула свое убежище, тут же торопливо зашагав прочь от чуланчика и всех, кто мог им заинтересоваться. На хорошеньком личике привычная полуулыбка, в руках небольшая щеточка для смахивания пыли, очень кстати подвернувшаяся на глаза. А в голове – один-единственный вопрос. Неужели хозяин ее заметил?

– Дмитрий Сергеевич, вы не находите, что их разговор несколько… э-э-э… подзатянулся?

Второй из ассистентов Попова в ответ на этот вопрос-утверждение лишь коротко пожал плечами и опять затянулся папиросой. Уже третьей по счету, между прочим. В отличие от своего молодого коллеги, капитан Троицкий никуда не торопился, никогда не нервничал и вообще был крайне флегматичной личностью. Как следствие этого, отставной военный подчас замечал что-то такое, что ускользало от внимания студента-выпускника Рыбкина. Собственно, именно поэтому они так плодотворно работали в паре – просто один из них прекрасно дополнял другого. Вот и теперь Дмитрий Сергеевич интересовался не столько происходящим за закрытыми дверями разговором, сколько спутником князя Агренева. Ведь недаром умные люди говорили: скажи мне, кто тебя окружает, и я скажу, кто ты.

– Терпение – одно из качеств, присущих настоящему ученому, Петр Николаевич.

Рыбкин мученически вздохнул, закатив перед этим глаза. Как можно терять столь драгоценное время? Ведь жизнь столь коротка, а успеть надо так много!

– Хорошо, подождем.

Аккуратно загасив и спрятав в карманную пепельницу опустевшую папиросную гильзу, Троицкий опять скосил глаза на человека, которого он видел уже третий раз подряд и неизменно в компании молодого аристократа. И чем дольше он глядел и размышлял, тем больше ему не нравились собственные догадки и предположения. А своей интуиции он привык доверять, ибо она пару-тройку раз и в самом деле избавляла его от весьма нешуточных неприятностей. В данный же момент эта дама прямо-таки вопила в полный голос о том, что спутник князя очень опасен. Все его ленивые движения, скука на лице и демонстративное отсутствие интереса к чему-либо вокруг были всего лишь ширмой. Глаза! Вот что выдавало в безымянном господине человека, способного лишить жизни быстро и просто, буде ему только поступит соответствующий приказ. И ошибиться в этом было очень сложно – отставной офицер не раз видел людей с похожими глазами. Такие были у опытных казаков-пластунов – хоть империя ни с кем официально и не воевала, кое-какие недоразумения на Кавказе или в Туркестане приключались с завидной и очень неприятной регулярностью. Или у некоторых практикующих хирургов – те тоже были знакомы с госпожой Смертью не понаслышке, имея небольшое личное кладбище в десяток-другой пациентов. К сожалению, не всем хватает сил и здоровья пережить квалифицированную врачебную помощь (заключающуюся, например, в простейшей операции), и некоторые отдают душу богу прямо под скальпелем.