Дмитрий Дашко - Прощай, гвардия!

И вот пришел назначенный день. На этот раз мне было гораздо труднее отправляться в поход. Все-таки семейный человек, а брачные узы удерживают на одном месте не хуже гирь. Настя плакала, раскусив мою показную браваду.

С этим надо было что-то делать. Давать пустых обещаний я не стал, но заверил, что подставлять голову под пули не собираюсь.

– Может, я у тебя и дурак, но не до такой же степени! – смеясь, сказал я.

– Глупенький, – произнесла Настя. – Как ты можешь так говорить! Лучше возвращайся скорее! Я места себе не найду, покуда ты не возвернешься!

– Куда я денусь! Ты, главное, жди.

До границы полк двигался без «выкладки» – для скорости продвижения оружие и амуниция были отправлены обозом. Я вместе со специальной командой выехал вперед, чтобы заранее искать место для ночевок и дневок, ибо непрерывно двигаться маршем не могло ни одно подразделение.

Навстречу попадались потрепанные в сражениях части, отправленные в тыл для нового комплектования. Было довольно много раненых. Шведы, хоть и перешли в оборону, огрызались знатно, оправдывая репутацию умелых вояк.

Обычно мы останавливались возле деревенек или хуторов, но однажды мне довелось ночевать на постоялом дворе. Сон сморил меня моментально. Стоило лишь коснуться головой подушки – и все, вырубило, словно нокаутом. Долгий путь давал о себе знать.

Посреди ночи меня разбудили шум и крики. Кто-то отчаянно бранился на немецком. Голос показался знакомым. Я встал с кровати, оделся и вышел в залу, где моему взору предстала картина разгоревшейся драки.

Сразу четверо офицеров-драгун разного чина атаковали моего Мюнхгаузена, непонятно каким ветром занесенного в этот далекий от войны городишко. Вся пятерка была пьяна, но, по счастью, никто не догадался достать шпаги или пистолеты. Дрались по-простому – на кулачках, и барон демонстрировал сейчас свое умение боксировать. Судя по многим признакам, обучение в отряде особого назначения даром не прошло. Довольно скоро один из «оппонентов» выбыл из строя, пропустив сокрушительный удар в челюсть. Его товарищи, взвыв от ярости, стали наседать на Мюнхгаузена еще сильнее.

Я попробовал окрикнуть драчунов, но они были слишком распалены и проигнорировали приказы старшего по званию. Тогда пришлось вмешаться. Хорошая встряска может оказаться полезной для организма, рассудил я и, закатав рукава, ринулся в самую гущу, щедро раздавая тумаки и отпуская оплеухи. Вдвоем с Мюнхгаузеном мы в корне переломили ход этого сражения, и очень скоро к прилегшему «отдохнуть» драгуну присоединились его приятели.

Барон успел разглядеть мои новые погоны и вытянулся передо мной по струнке.

– Здравия желаю, господин подполковник! – гаркнул он.

– Вольно. Лучше расскажи, что с этими не поделил, – кивнул я в сторону усмиренных драгун.

Мюнхгаузен развел руками:

– Они мне не верили.

До меня не сразу дошел смысл сказанных им слов.

– Что-что?

– Я рассказал, как мы вместе с вами брали в плен генералов Врангеля и Будденброка. Эти драгуны не поверили мне и стали насмехаться. Я решил немного поучить их, – принялся объяснять «самый правдивый человек на свете», а я невольно усмехнулся.

Надеюсь, в его рассказе не фигурировали медведи с раскидистыми деревьями на голове и полеты на пушечном ядре над шведскими позициями.

– А здесь-то ты как оказался? – спросил я, когда Мюнхгаузен закончил свое повествование.

– За вами послали, господин подполковник. До фельдмаршала Ласси дошли странные известия о перевороте в столице, о каких-то арестах. Вот он и обеспокоился вашей судьбой.

Очевидно, последние известия еще не успели распространиться и многие действительно терялись в догадках, что же происходило в Санкт-Петербурге на самом деле.

Я забрал Мюнхгаузена, и дальше мы двигались уже вместе.

К ставке фельдмаршала Ласси, расположенной возле финского городишки с труднопроизносимым названием, мы подошли двадцать третьего февраля 1738 года. Дата показалась мне знаковой. Предчувствия меня не обманули.

Ласси обрадовался появлению свежей части и не стал держать моих преображенцев в резерве. Будущий День защитника Отечества ознаменовался короткой и яростной схваткой с двумя шведскими пехотными батальонами, пытавшимися обойти нас с флангов. Мы победили, однако почти сотня приведенных мной солдат в том бою навсегда осталась лежать в холодной земле Финляндии.

Оборона шведов трещала по всем швам. Мы брали крепость за крепостью. Почти вся Финляндия оказалась занята русскими войсками. Правда, оставался еще один фактор, который мог коренным образом переломить ситуацию. В отличие от армии, шведский флот превосходил наш на голову, по-прежнему господствовал в Балтике и считался «непобедимым». Возглавлял его опытный адмирал Райялин.