Роман Глушков - Побег

— Я готов, сеньор! — откликнулся Эйтор.

— Да готов я, готов!.. Давай уже, Обрубок, не тяни кота за яйца! — тяжко вздохнул Багнер. Сейчас они с чилийцем полулежали в трубе так, как располагаются спортсмены на спортивных санях во время парного спуска. Разве только эти двое понятия не имели, что ждет их на финише.

— Ну что ж, в таком случае — добро пожаловать в Поднебесье! — изрек Кальтер и, вытянув правую руку вперед, выпустил из пальцев «молот»…

Не отдерни Куприянов руку сей же миг после броска, он лишился бы ее, когда находящийся перед ним фрагмент трубы резко провалился вниз. Что могло бы стать для и без того однорукого калеки воистину тяжелой утратой, ведь никто не оказал бы сегодня медицинскую помощь вторгшемуся в Поднебесье зэку. Пуля в лоб, дабы не орал и не мучился, — вот и все лечение, на какое он мог здесь рассчитывать. Лечение совершенно бесплатное, но тем не менее весьма быстрое и эффективное.

Что ни говори, рискованное это дело — ломать трубопровод, когда сам находишься внутри него. Все равно что пилить сук, на котором сидишь. Кальтер обезопасил эту процедуру настолько, насколько смог. И сделал все по правилам инженерного дела: ударил в стык, заняв перед этим наиболее устойчивую позицию — прямо над опорой вентиляционного канала. Который, разумеется, и подавно не выдержал удар «молота», что прежде легко крушил гораздо более массивные конструкции.

Лишь в одном разрушитель допустил оплошность — не рассчитал прочность самой опоры, которую он не мог видеть изнутри. А она оказалась слабее, чем он надеялся. И когда пакаль обрушил нужный пролет магистрали, он повредил и стойку, на которую опирался соседний пролет — тот, где сидели сейчас компаньоны. Стойка не упала, а лишь покосилась. Но этого хватило, чтобы лежащая на ней труба дала крен. А когда спустя еще мгновение упавший «молот» врезался в пол, и тот содрогнулся, опора погнулась еще больше. Тоже вместе с трубой, разумеется.

Случилось то, чего Кальтер и опасался. Скарабей и Эйтор с криками покатились по трубе и, вылетев из нее, упали с высоты около пяти метров. Упали, правда, не на пол, а на сооружение вроде компрессора или помпы. В иной ситуации ничего хорошего из этого не вышло бы, но сейчас встреча с препятствием пошла обоим во благо. Падение на его покатую железную крышку притормозило полет Багнера и Рамоса, после чего они соскользнули с нее на пол. Приземление выдалось жестким, и без ушибов, судя по дружной брани обоих, не обошлось. Но, по крайней мере, они пребывали в сознании и не получили серьезных травм.

Благодаря своей страховке сам Кальтер такой участи избежал. Однако едва он решил скатиться по тросу на пол, как в этот момент где-то внизу — где именно, он отсюда не видел, — с грохотом распахнулась дверь. А через мгновение в помещение с криками ворвались разъяренные хозяева.

Вот черт! Куприянов ожидал встречи с ними, но рассчитывал, что у него есть в запасе хотя бы пара минут на подготовку к ней. Или на худой конец хотя бы минута! Но враги плевать хотели на расчеты Кальтера и все-таки его опередили…

А впрочем… Судя по крикам, противников было лишь двое. А судя по тому, что они решили ворваться сюда, не дожидаясь подкрепления, оно запаздывало. Когда всего два защитника отважно бросаются на неведомого врага, они боятся, что, промедлив в ожидании подмоги, дадут ему фору. Ну а бояться промедлить можно лишь тогда, когда товарищи обещают подойти еще не скоро.

Кальтер затаился. Заметить его, скрытого в тени, можно было, только зайдя под накренившуюся трубу. В то время как он видел отсюда довольно обширную часть помещения. Это действительно был топливный склад, о чем свидетельствовали расставленные повсюду резервуары с горючим и прочее специфическое оборудование. Багнер и Рамос еще не успели подняться с пола, и потому противник застал их врасплох. Будь у них в запасе время, они откатились бы за тот агрегат, на который только что свалились, и укрылись за ним. К сожалению, полученные ими ушибы помешали им среагировать на угрозу вовремя.

Хотя, возможно, те же ушибы их и спасли. Стой в этот миг оба интервента на ногах, хозяева без раздумий открыли бы по ним огонь. Но Багнер и Рамос, выронив в падении клевцы, валялись на полу безоружные. И вдобавок, заслышав крики, успели перевернуться лицами вниз и сцепить руки на затылке.

Безропотная капитуляция еще не гарантировала, что их пощадят, а тем более после столь наглого вторжения. Но у вертухаев, очевидно, сработал профессиональный рефлекс: когда при подавлении бунтов зэки падали ниц и принимали такую позу, стрелять в них запрещалось.