Роман Глушков - Побег

Кодовым сигналом к началу атаки была фраза «Здесь темновато», которую должен был произнести Кальтер. После чего Скарабею и Эйтору предстояло напасть вдвоем на ближайшего к ним врага. Прочие двое доставались хранителю пакаля.

Идеальный момент для атаки настал, когда Обрубок взошел на невысокое крылечко будки. Прямо перед ним находился Мацуда, который решил остаться внутри и посмотреть на его работу. На шаг позади Кальтера шел датчанин. Есперсен не тыкал ему в спину автоматом, но держал оружие наготове и был сейчас самым опасным противником из всех.

Больше в тесной будке никто не поместился бы, поэтому Ферхат, Харви и Эйтор остались снаружи, рядом с крыльцом. Алжирец держал оружие в одной руке стволом вверх и поглядывал на гостей с таким высокомерием, будто это не Есперсен, а он здесь командовал. На что визитерам было совершенно наплевать. Они не собирались больше ничего обсуждать с хозяевами, поскольку разговаривать с мертвецами было попросту бессмысленно.

— Здесь темновато! — громко и четко произнес Кальтер, остановившись у самого порога. И сразу же ударил протезом Мацуде в висок. Тот как раз открыл рот — видимо, хотел возразить Обрубку, ведь в будке горела яркая лампочка. Но кулак инвалида оказался в прямом смысле железным аргументом, оспорить который японец уже не мог. И не успел, потому что где стоял, там и рухнул прямо на пульт со все еще открытым ртом.

С Есперсеном такой фокус уже не прошел бы. Он видел, что стряслось с Мацудой, и вряд ли проморгал бы подобную атаку. С ним Кальтер поступил иначе. Резко развернувшись, он ухватил правой рукой автомат противника за ствол и направил тот вверх, а левой выстрелил из протеза якорем-кошкой. Ожидая удара, датчанин вжал голову в плечи и хотел поднырнуть под разящую руку Обрубка, да только все зря. Вылетевшая из миниатюрной катапульты кошка угодила Есперсену в рот, вышибла зубы и воткнулась затем прямо в глотку.

Вернее говоря, туда воткнулась еще не кошка, а лишь двадцатисантиметровый железный штырь. Скорость его полета была стремительной, но все же не убийственной. Выстрели Кальтер врагу в грудь, штырь не вонзился бы в тело достаточно глубоко. Попасть таким снарядом в глаз тоже было затруднительно — катапульта не предназначалась для точной стрельбы, да еще навскидку. При попадании в рот сама железка тоже не убила датчанина. Это случилось, когда она автоматически трансформировалась уже в полноценную кошку. Из штыря в разные стороны выскочили три острых когтя. Они и разорвали Есперсену горло, а их острия вышли у него из шеи. Есперсен хотел было заорать, но вместо этого лишь изрыгнул кровь и, вытаращив от боли глаза, повалился на спину.

Ухватившись за автомат уже двумя руками, Кальтер выдернул тот из слабеющих пальцев датчанина, который больше не представлял для него угрозы. А вот Мацуда — все еще да! Он оказался на удивление твердолобым — несмотря на пропущенный удар железным кулаком в висок, он не только не умер, но даже не потерял сознание! Когда Кальтер вновь обернулся к нему, он, пошатываясь, уже поднимался на ноги и пытался подобрать выроненный на пульт автомат. Лицо японца заливала кровь, взгляд его был ошалелым и координация движений оставляла желать лучшего. Но если он доберется до оружия, то, даже несмотря на контузию, ему не составит труда пристрелить Обрубка практически в упор…

…Если, конечно, Обрубок ему это позволит. Не дожидаясь, когда Мацуда снова вооружится, Кальтер заехал ему в лицо прикладом трофейного автомата. А затем — еще и еще, пока тот не потерял сознание и не сполз с пульта на пол. Где японцу и пришел конец после того, как ему в шею вцепилась железная рука.

Выдирать ему глотку Куприянов тем не менее не стал. Протезные пальцы оставляли слишком характерные следы, а убийце не хотелось, чтобы кто-то заподозрил его в этом преступлении. Все, что от него потребовалось — усилить хватку настолько, чтобы раздавить Мацуде гортань, но не оставить на коже открытых ран. Секундное дело, по завершении которого второй противник Кальтера отправился в том же направлении, куда и первый — в Валгаллу, если ему повезет, а не повезет, то в ад. Где таким ублюдкам, как он и все узники «Рифта-75», включая Куприянова, тоже будут рады и окажут им горячий прием.

Между тем Эйтор и Скарабей делали свою часть этой грязной работы. Ферхат был крупным парнем, но не устоял на ногах, когда Харви бросился на него, ухватил за колени и толчком повалил противника на спину. Прямо как заправский игрок в американский футбол или регби, хотя, судя по скромной комплекции Багнера, он ими отродясь не занимался. Как бы то ни было, этот прием он провел без сучка без задоринки. И припечатал алжирца к площадке так, что тот вдобавок треснулся об нее затылком.