Вячеслав Коротин - Шпага императора

– Возражаю, – улыбнулся шеф гродненцев. – Но воспрепятствовать не могу – владейте вашим подчинённым. Надеюсь, что капитан ещё посетит расположение нашего полка.

– Благодарю за приглашение, ваше превосходительство! Не премину им воспользоваться. И всё-таки, ваше сиятельство, если у нас имеется возможность несколько задержаться… – Я вопросительно посмотрел на Сиверса.

– Возможность имеется. А с какой целью?

– Я слышал, что, исходя из сведений, полученных от арестованного француза, планировалась некая рекогносцировка. Не так ли?

– Планировалась, – кивнул генерал. – Но, поскольку с вашей помощью, господин капитан, выяснилось, что этот месье вражеский лазутчик, то наверняка нас ждала засада. Так что, разумеется, я своих гусар на смерть не отправлю.

– Ваше превосходительство, – осмелился возразить я, – «Предупреждён – значит, вооружён». Мы знаем о предполагаемой засаде, и есть мысль устроить встречный сюрприз противнику. Силами моего отряда.

– Любопытно. Слушаю вас.

– Хотя бы приблизительное направление движения эскадрона известно?

– Весьма приблизительно – озеро Разнас.

Фигасе направленьице! Разнас, конечно, не Ладога, и даже не Ильмень, но то ещё «озерцо». Адрес очень «конкретный».

Но ведь должны паразиты устроить засаду в очень конкретном месте… Где-то стоять и ждать. В месте, которого гусарам было бы не миновать.

Я тут же поделился своими мыслями с Кульневым и Сиверсом. Генерал и полковник поняли меня, и Яков Петрович предложил немедленно пройти в его палатку…

Атаковать эскадрон гусар… Целый эскадрон. Всего лишь эскадрон. Где? И не факт, что эскадрон – откуда французы могли знать размер подразделения, назначенного в разведку? С другой стороны: не целую же дивизию в данную авантюру выделять…

И какую засаду приготовили лягушатники нашим? Кавалерийскую? Артиллерийскую? Почти наверняка – второе… Картечью на марше – это сурово. Значит, рассчитывать нужно именно на это. Что в значительной степени осложняет мою задачу – минировать место предполагаемой батареи, это вам не устанавливать растяжки в чистом поле, по которому пойдёт вражеская конница…

Хотя и конница должна иметься. Чтобы атаковать смешавшиеся ряды наших, чтобы не дать уйти. Что архипогано – у их кавалеристов тоже мозги имеются, и ближняя разведка ведётся. А принимать решение необходимо срочно – если в ближайшее время наши не нарисуются, то французы посчитают попытку провокации неудавшейся и свернут «проект». Что обидно – Жофрэ ведь расшифрован, и грех не использовать этот момент… Но как?

Отправить на разведку Спиридона? Тихона? Обоих?..

Я выложил свои мысли и сомнения Кульневу, и тот энергично поддержал идею встречной засады. Сиверс тоже присоединился к моему мнению. Осталось разобраться, как это осуществить практически. Причём срочно. А мыслей никаких…

Ну, или почти никаких.

– Господа, – не совсем смело начал я, – не могли бы вы отдать мне пленного? На некоторое время. Убеждён, что смогу убедить его сообщить дополнительные сведения, которые нам так необходимы.

Лучше бы я не вякал на эту тему. Мне и самому не очень-то улыбалось французу «яйца откручивать» – на Гафара или Егорку понадеялся… Но генерал-рыцарь отреагировал мгновенно.

– Что, капитан, – загрохотал Яков Петрович своим раскатистым басом, – вы предлагаете пытать пленного?!

– Ни в коем случае, ваше превосходительство, – немедленно стал выкручиваться я. – Мы с ним знакомы, он несколько лет прожил в имении моего тестя, отставного подполковника Сокова…

– Вы столь наивны, Вадим Фёдорович, – прервал меня Сиверс, – что считаете этого француза сентиментальным? Он решился выступить в качестве лазутчика-провокатора.

– Именно поэтому он должен понимать, что ему грозит расстрел, а то и виселица…

– Он взят моими гусарами! – снова загрохотал генерал. – Взят в военной форме! Казнь ему не грозит – он военнопленный!

Вот хоть на пупе извертись! То, что этот гад собирался подвести под картечь и палаши французов пару сотен гродненских гусар, его превосходительство уже изволили забыть.

– Я и не предлагаю казнить – напугать. Смею вас уверить, что если мои слова не найдут отклика у предателя, то егеря отряда сумеют положить пули так, чтобы у мерзавца колени затряслись и он стал бы более откровенным.

В конце концов, ваше превосходительство, а имел ли этот мерзавец право на ношение военной формы? Если верить поручику вашего полка Глебову, то мэтр Жофрэ лгал, будто участвовал в сражении под Фридландом. Что является враньём наглейшим – он в это время служил гувернёром в доме моего тестя.