– Да очевидно – как. Следовать примеру Воронцова. Он заставил, подчеркиваю, заставил себя спуститься к человеку. Встать с ним под пули, штыки, и остаться вместе потом. Что мешает бизнесу стать с человеческим лицом? Стать под пули его не зовут. Жадность. Ведь не пропить, не проесть, не сносить всех костюмов. Ну не может быть человеческой, человечной… цель набивать карманы. «Всех денег не заработать» – банальная догадка посещает… пусть некоторых. Остается шажок. В нём, в маленьком движении, а не в строительстве «силиконовых долин» или разработке арктических шельфов обещанное будущее. По-настоящему светлое. И шагнут, и примут его, и откликнутся. Это и есть идея двадцать первого века. Его предназначение… соломинка перед катастрофой! Ну, понял, увидел же Эндрю Карнеги смертельное жало богатства. И раздал почти всё.
«Если человек умирает богатым – он умирает в позоре» – его слова. Михаил Семенович Воронцов оказался жив в нём. Отношения к человеку шагнули через крепостное право, каторжный труд, зависть и злобу, как следствие… и попрали теорию Маркса. Но никто не заметил. А ведь жестокостью молодого Карнеги к рабочим пугали детей!
– Значит… взрывная смена власти не одобряется? То есть библейское «Всякая власть от бога» – вы все-таки оправдываете? – спросил профессор.
– Хорошо отвечал на этот вопрос автор «Воскресения», добавляя: «Очень может быть», но просил уточнить: «Чья власть? Екатерины или Пугачева?»
Профессор хмыкнул.
– Ну да… Сталина или Романовых? – и бросил взгляд в зал: – Будут вопросы?
– А я не согласен, – прямо перед кафедрой, в центре аудитории, поднялся длинноволосый парень.
Все повернулись.
– Всякая власть привязана к месту, и потому во времени их может существовать несколько…
– Интересно, интересно, продолжайте Миронов, – профессор одобрительно кивнул.
– Я имею в виду, что в конкретном месте – под тем же Оренбургом – власть Екатерины отсутствовала… была неочевидна. А Пугачева, там же и в то же время, существовала бесспорно. И вообще, власть реальна лишь в проявлениях и на конкретном месте… она ничто без них. Так вот, проявления власти Екатерины… в том месте, не замечалось. А значит – не было, – студент пожал плечами.
– И что с того?! – крикнул кто-то явно недовольный заключением.
– А то, что библейское выражение верно. То есть существовали одновременно две власти, но в разных местах. Как и тысячи ежечасно и повсеместно. Коллективные или индивидуальные.
– Так всякая от бога? – не унимался возмутитель.
– Выходит так, – студент вдруг резко повернулся на голос: – Ее много и всегда. Взять преступные группы – там власти признанной законом нет. Но есть «свои» законы и своя власть. Да так на каждом шагу, начиная с семьи. И всякая из них закон пишет для себя. Если же кто-то его не соблюдает – сразу же рождает власть новую. Собственную. И нет оснований считать, что она призрачна.
– Во, загнул! Оппонируй, Андрюха! Защищай Толстого!
Зал зашумел. Профессор выглядел довольным – такого серьезного обсуждения известной любому школяру темы он предвидеть не мог. Наконец, все успокоились. Андрей поймал на себе взгляд преподавателя, все еще ждущего ответа, и повернулся к залу:
– Не буду… защищать. Я подумаю… Возможно, оппонент прав… великие имена, великие заблуждения…
– Вот это ревизия! – тот же голос явно провоцировал углубление полемики.
Но все почему-то молчали.
– Да и Эндрю твой – раздал-то почти всё… – весельчак сверху уже не смеялся. – Зажал, шельма.
– Никто и не заставляет всё, – Андрей развел руками. – Оставьте необходимое. Уверен, каждый удивится малостью необходимого. Но победа стоит того. Над собой, не над конкурентом. А демонстрация собственного благополучия – Иудин комплекс неполноценности – мерзкий вызов окружающей нищете. В общем, – он сделал паузу, – «победа» и есть вера в Бога. Люди же оценят другое – понимание, что нет их вины в нужде, как и заслуги «раздающих» в «благополучии». Тогда слова «человек человеку друг, товарищ и брат» станут не лозунгом, а комментарием к заповедям.
– Ну вот, докатились! Проповедник нашелся! – откровенно возмущенный голос из самого угла, тоже наверху, заставил всех обернуться.
Но, к удивлению Андрея, единомышленников оказалось много.
– Достали! Теперь и здесь вещают!
– На постриг собрался, Андрюха! Сознавайся! – весельчак снова уловил настроение.
Докладчик не выдержал:
– Что, ближе лозунги, которыми морочат людям головы?! Кровушкой Волгу до краев? Или Днепр?! В очередной раз?! Так не забудьте – вашей! Ну, сговорившись, перевернут, ну, завладеют… – перекрикивая зал, продолжал он, – демагогия, демонстрация преданности друг другу в кучке… До времени. Всякую власть сваливает другая, всегда! Без вариантов! Но вам… и шипов от роз не достанется! Ни от первого, ни от второго «междусобойчика»! Не надейтесь.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу