Роман Глушков - Штурм

Схватка с ними выдалась столь же яростной, как с чернобородыми, и уже не такой скоротечной. Короче говоря, пришлось попотеть. Едва не проморгав первую коварную атаку с тыла и отбив ее, компаньоны живо выстроились спина к спине и побросали факелы перед собой на пол, дабы освободить руки от всего, кроме оружия. Этим они также расширили себе видимое пространство, осветив его ровным, уже не трепещущим светом, что вышло намного удобнее, чем тогда, когда факелы были в руках дерущихся.

Один из врагов тут же предпринял попытку схватить брошенный светоч, но просчитался и подставил шею под саблю кирасира. Зарубленное тело в накидке с капюшоном упало рядом с огнем, и он моментально перекинулся на эту накидку и прочую одежду мертвеца. Так что вскоре рядом с союзниками полыхал еще один источник света. Правда, он источал отвратительную вонь горелой плоти, зато был ярче всех факелов, вместе взятых.

Теперь, чтобы успешно атаковать, врагам нужно было находиться в освещенной зоне, где они уже утрачивали фактор внезапности. Союзники насчитали семерых кружащих вокруг них противников, которые не потеряли решимости после гибели приятеля и не планировали отказываться от своих намерений. Семеро голодных против пятерых сытых – еще одно наглядное подтверждение поговорки «Сытый голодному не товарищ». С той лишь разницей, что здешние противники разделились по такому признаку не по своей воле.

Еще одного рискнувшего пойти в наступление противника заколол стремительным встречным выпадом самурай. Другой вражеский шустрик лихо подскочил к Кальтеру, желая обрушить ему на голову топор. Но Кальтер перехватил тот железной рукой за топорище и, ткнув шипастой палицей врагу под дых, вторым ударом сломал ему удерживающую оружие руку. И, вырвав из нее топор, хотел воздать врагу той же монетой. Но в итоге не рассчитал и разрубил врагу не череп, а правую ключицу. Что тоже было неплохо – воевать после таких ранений порубленный и поломанный вояка совершенно расхотел. И, оставляя за собой кровавый след, поспешно уковылял обратно во тьму.

А Куприянов, недолго думая, метнул топор в его приятеля, который выбежал навстречу Сквозняку с копьем наперевес. Бросок получился неуклюжим, но сильным. Топор не воткнулся в копейщика, зато огрел того обухом по груди, заставив его споткнуться и упасть на колени. Сквозняку оставалось лишь отбить нацеленное на него копье и рубануть саблей врагу по шее, ибо на голове у того был шлем.

Оставшиеся четверо противников решили сменить тактику. И, встав плечом к плечу, ринулись на союзников с двумя алебардами, мечом и странной деревянной дубиной, увенчанной всего одним железным шипом. Видимо, это голод придавал им храбрости, потому что другие вояки на их месте задумались бы над тем, а надо ли продолжать сражение, когда враг перебил половину твоего отряда. Однако для этих ребят со сведенными от голода желудками цель явно оправдывала средства, и они были не прочь погеройствовать. Тем паче что кроме еды им могли достаться и факелы, без которых они скитались бы во мраке еще неведомо сколько времени.

Как знать, возможно, с такой отвагой им и впрямь удалось бы сегодня разжиться едой и огнем. Но, на их беду, не все факелоносцы горели желанием скрестить с ними мечи и сабли.

– Да пропадите вы пропадом! – вскричал в сердцах Серега, не расположенный к затяжным фехтовальным баталиям. – А ну, братва, побереги уши – сейчас бабахнет!

И, сбросив со спины мушкетон, разрядил его в наступающего противника с расстояния в полдесятка шагов.

Само собой, прусско-шотландско-японская «братва» не поняла, о чем орет ей на тарабарском языке одноглазый калека. Но появившаяся у него в руках громовая палка объяснила все безо всякого перевода даже дремучему поддатому горцу. Который хоть и был профаном в огнестрельном оружии, тем не менее успел насмотреться, как этими штуковинами здесь воюют другие. И потому отскочил в сторону и прикрыл уши столь же проворно, как прочие компаньоны.

Рявкнувший мушкетон смел картечью двух из четырех нападавших, а прочих оглушил, и те застыли на месте как вкопанные, с перекошенными от испуга лицами. Но простояли они так недолго. Прежде чем кто-то из них сдвинулся с места, на них обрушились клинки горца и самурая. Кирасир рванулся следом за ними, но его собратья по оружию управились и без него. А облегчивший им задачу Сквозняк тут же бросился перезаряжать свою пушку, ведь на пути к свету у путников было еще много соперников, которым также позарез требовался огонь. И которые без колебаний пустят кровь любому, кто владел этой драгоценностью здесь – в месте, куда, судя по всему, никогда не заглядывало солнце…