Роман Глушков - Штурм

Факел погас… но тут же вспыхнул снова, едва обороняющийся шотландец сошел с него. Что дало путникам еще один повод удивиться. Но сделали они это чуть погодя – когда выпивоха наконец-то взял себя в руки и нашел управу на неугомонного врага. Самурай и кирасир рванулись было, чтобы помочь горцу, но он зарычал на них так, что, даже не зная его языка, они поняли: им велели не вмешиваться. Бравада шотландца, впрочем, оказалась вовсе не пустой. Отразив щитом очередной удар, он внезапно изменил свою тактику и, взревев, пошел в яростную контратаку, которая завершилась тем, что вражеская голова вскоре слетела с плеч и, откатившись к краю площадки, упала в пропасть. А обезглавленное тело чернобородого распласталось среди тел его соратников. Таких же бездыханных и отныне не представляющих ни для кого угрозы.

– Ну мы и вляпались, пропади все пропадом! – выругался Сквозняк, прислушиваясь к воплям, что продолжали доноситься со всех сторон. Причем некоторые из них доносились откуда-то поблизости. Возможно, даже с соседних мостов и эстакад. – Да сколько же здесь скопилось народу? Неужели все, кто до нас прорывался в крепость, так и не ушли дальше этой темной комнаты?

Кальтер не знал ответа на этот вопрос, но его посетило аналогичное подозрение. Даже по грубым подсчетам – чисто на слух – сквозь тьму к лучику света пробирались сейчас как минимум полсотни человек или даже больше. То есть примерно столько, сколько теоретически могло прорваться в ворота Мегалита за последние шесть или семь попыток.

Дошли ли в конце концов до выхода из зала те гости, что очутились в крепости еще раньше? Возможно, дошли, но явно не все. Кто-то наверняка сорвался в пропасть, кто-то банально умер в дороге от истощения или обезвоживания, а кого-то прикончили соперники. Разумеется, что когда они сталкивались друг с другом в темноте, то вступали между собой в бой не на жизнь, а на смерть. Вовсе не из злости, а за все ту же воду и еду, раздобыть которые здесь иным способом было попросту невозможно.

Знай те герои, что продолжали рваться в Мегалит снаружи, какой извращенный вариант ада ожидает их сразу за воротами, вряд ли на площадке перед входом бушевали бы такие кровопролитные страсти. Вот только некому было сообщить об этом будущим победителям. Потому что выйти из этой дьявольской гонки и вернуться на стартовую позицию было уже некому.

Неугасаемый и неплавящийся пластилин на факеле шотландца смялся под его ногой в лепешку, но тем не менее продолжал полыхать столь же ярко, как все остальные светочи. Пока удовлетворенно рычащий горец вытирал меч о шаровары убитого врага, Кальтер подобрал железной рукой растоптанный горящий комочек. Затем придал ему изначальную форму и, насадив его обратно на стрелу, вернул отремонтированный факел хозяину. Тот не удостоил Кальтера благодарности, на что последний, в общем-то, и не рассчитывал. Вместо спасибо ему было достаточно и того, что он выяснил: погасить светочи достаточно сложно, а значит, не стоит излишне беспокоиться за их сохранность. Их стоило оберегать разве что от падения в пропасть и от захвата противником, а случайные порывы ветра и иные мелкие неприятности были им уже не страшны.

Разминуться с другими скитальцами, на которых факелоносцы рисковали рано или поздно нарваться, было невозможно. Совершенно неразличимые в темноте, они сами искали встречи с носителями спасительного огня. Все, что могли предпринять сейчас в свою защиту Кальтер и его соратники, это находиться в постоянной боеготовности, ведь не каждый враг станет приближаться к ним с воинственными криками. Те враги, что еще не сошли с ума от голода и темноты, скорее всего предпочтут подкрасться незаметно и ударить исподтишка в спину. Поэтому чем дальше компаньоны будут уходить в глубины дьявольского зала, тем осмотрительнее им нужно себя вести.

Дурные предчувствия не обманули ни Кальтера, ни, надо думать, остальных.

Наоравшись и выпустив пар, враги смекнули, что в тишине у них однозначно больше шансов застать факелоносцев врасплох. И уже следующая их группа напала на путников, не проронив перед этим ни звука. Ей даже не пришлось за ними гнаться, потому что те сами наткнулись на эту разношерстную компанию, терпеливо дождавшуюся, когда они к ней приблизятся.

Странно, что члены этой шайки еще не перегрызли друг другу глотки, хотя среди них наблюдалось такое же смешение стран и эпох, как в пятерке Куприянова. Сколько на сей раз было врагов, неизвестно. Они не перли напролом, а выскакивали из темноты, наносили несколько стремительных ударов и вновь растворялись в ней, едва позволяя себя рассмотреть, а не то что сосчитать.