Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

Путешественники установили палатку, разожгли походный костёр и занялись приготовлением скромного ужина.

— Ага, вот, как я понимаю, и гость к нам направляется, — махнул рукой в сторону реки Ник. — Что же, пообщаемся. Не вопрос.

Через реку — вплавь — перебирался конный всадник. Старенькая буро-пегая лошадка отчаянно фыркала и недовольно вертела головой, так и норовя повернуть обратно. Но всадник — грузный пожилой мужчина — был упорен и настойчив.

Вскоре переправа была успешно завершена, мужчина спешился и, демонстративно поглаживая ладонью солидную пистолетную кобуру, закреплённую на широком кожаном поясе, поинтересовался по-испански, но с заметным жёстким акцентом:

— Кто такие? Что вам здесь надо?

Ник, молча, протянул рекомендательное «испанское письмо», помещённое в прозрачный пластиковый чехольчик.

— Генералиссимус Франко? — ознакомившись с посланием, уважительно протянул незваный гость. — Знаю такого. Достойный и цельный нацист…. А меня зовут — «Пут Крамер». Бывший оберштурмбанфюрер СС. Являюсь бургомистром немецкого посёлка — «Круппендорф». Вся эта речная долина принадлежит нам. Приватная частная собственность, так сказать, выкупленная и оформленная в полном соответствии с аргентинским земельным Законодательством. Просто не успели ещё огородить…. Ладно, последователи заслуженного каудильо, можете здесь заночевать. В виде исключения…

Пут Крамер взобрался на лошадку и, активно понукая, вновь заставил её войти в реку.

— Сука фашистская, — негромко пробормотал Банкин. — Недобиток пузатый. С огромным удовольствием пристрелил бы засранца. Но, к большому сожалению, нельзя. Мол, другие цели и задачи. Повезло тебе, гнида толстомясая. Живи покуда…

Через некоторое время послышался характерный шум-треск работавшего на последнем издыхании двигателя.

— Ну-ка, ну-ка, — обернувшись на звук, заинтересовался Ник. — Кто это там передвигается? Никак, мотоцикл с двумя седоками катит по просёлку?

— Он самый, — подтвердил Михаил. — Неужели, командир, это они?

— Вполне может быть. Вполне…

Это, действительно, были Миаль и Эрнесто.

Мотоцикл остановился рядом с пятнистым внедорожником, двигатель, оглушительно чихнув, замолчал.

— Дон Андрес! Микаэль! — покинув мотоциклетное седло, радостно завопил Че. — Бродяги неприкаянные! Загорелые, че, какие. Ещё и оборванные. А Микаэль, вообще, сделался длинноволосым. И шикарную тёмно-русую бородищу отпустил…. Какими, че, ветрами вас занесло в эту пасторальную глухомань?

— Коммерческими, конечно же, — поднимаясь на ноги, беззаботно усмехнулся Ник. — Ездим по здешним незабываемым ландшафтам и присматриваемся к местам, где можно разбить новые виноградные плантации…. Ну, давайте ваши мужественные лапы. Ужасно рад нашей неожиданной и случайной встрече…. А что это, братцы, у вас с ладошками? Бинты сплошные…

— Всё наш «Богатырь Второй», — с ярко-выраженным пиететом посматривая на забрызганный грязью мотоцикл, пояснил Миаль. — Ломается, понимаешь, через каждые пятьдесят-шестьдесят километров. А моей излюбленной запчастью, как раз, является проволока. Мол, везде, где проволока может заменить винт, я предпочитаю проволоку, она гораздо надёжнее.

— Это точно, предпочитает, че. Все руки поцарапаны и изранены, — согласился Эрнесто, а после этого зашёлся в приступе надсадного сухого кашля: — Кха-кха! Кха-кха! Кха-кха-кха…

— Что с тобой, дружище? — забеспокоился Банкин. — Приболел?

— Есть немного, че. Ещё в Байя-Бланка грипп подхватил. Потом проклятая астма, кха-кха, обострилась. Ничего страшного, че. Обязательно оклемаюсь.

— И это правильно…. А как путешествие?

— Просто замечательно. Правда, нищеты многовато вокруг. И заносчивых козлов в полицейской форме…. А из Байя-Бланка, после моего частичного выздоровления, мы направились к Чоле-Чоелю. Потом повернули — через Челфоро и Кенкен — вглубь страны. Вот и сюда, че, с Божьей помощью, добрались.

Они ещё поболтали с полчасика, обмениваясь впечатлениями от западных аргентинских провинций, а после этого Ник предложил порыбачить.

— Отличная идея, — обрадовался Миаль. — Ещё ни разу в своей жизни не рыбачил. Командуйте — как и что надо делать. Да и поторапливаться надо — пока не стемнело…

Ник достал из рюкзака классическую донку, размотал её, умело насадил на крючок «номер двенадцать» большую тёмно-бурую лягушку, что первой подвернулась под руку, и, сильно раскрутив снасть над головой, забросил крючок с наживкой в речные воды метров на тридцать пять. А второй конец лески крепко привязал к неизвестному разлапистому кусту, нависавшему над берегом уже дремлющей реки.