Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

Дорожные встречи? Были, конечно. Куда же без них? И с оборванными пастухами-гаучо. И с не менее оборванными молчаливыми фермерами, занимавшимися выращиванием зерновых культур, гречки и гороха. И с трудолюбивыми виноделами. И с бравыми аргентинскими военными. И с хамоватыми полицейскими. Но совсем не часто. Иногда, несколько суток напролёт, округа оставалась полностью безлюдной, не считая, естественно, вездесущих коров, бычков, телят и молоденьких пастушков на голенастых лошадках…

Примерно через две с половиной недели после начала путешествия их внедорожник, надсадно пыхтя и монотонно выбрасывая из-под широких задних колёс щедрые пригоршни угольно-чёрной гальки, не без труда выбрался на очередной горный перевал-водораздел.

Выбрался и остановился.

Погода стояла просто замечательная — безветренная и солнечная, над светло-серыми долинами и лощинами задумчиво клубилась молочно-белая дымка, в ветвях кустарников и редких низкорослых деревьев бодро щебетали разноцветные пичуги.

— Ничего же себе! Просто обалдеть и не встать! — восхитился непосредственный Банкин. — Красотища неописуемая и законченная. Мать его растак. Кха-кха…. Что это такое, командир?

Изысканная картина, открывшаяся их любопытным взглядам, откровенно и однозначно завораживала. От высокого гребня хребта, на котором в тот момент находились путники, к западным предгорьям синхронно спускались четыре извилистые лощины, заросшие невысокими кустами боярышника и дикого орешника. И правая, самая широкая из них, плавно «вливалась» в плоские бесконечные равнины, на которых беззаботно паслись — многочисленными тёмными и буро-пёстрыми точками — неисчислимые стада неизвестных животных. Вблизи предгорий равнины были светло-светло-зелёными, но — по мере удаления от хребта — их цвет постепенно менялся, превращаясь из зелёного в светло-серый, а из серого — в нежно-сиреневый. Линия же горизонта была скрыта плотной, небесно-голубой туманной дымкой.

— Наверное, знаменитые чилийские льяносы, — предположил Ник. — Их ещё иногда называют — «голубой пампой». Земной Эдем — для крупнорогатого скота и прочих парнокопытных животных. Но…

— В чём дело?

— Я не предполагал, что до чилийской границы — так близко. Надо — на всякий пожарный случай — резко отвернуть к востоку. Пока бдительные аргентинские пограничники нас не засекли. Арестуют ещё, не дай Бог. Целую кучу времени (Времени?), потеряем…

В первых числах февраля месяца их внедорожник, наречённый после долгих и жарких споров — «Росинантом», остановился на высоком обрывистом берегу широкого грязно-бурого водного потока.

Время уже давно перевалило за полдень. Приближался вечер. Дневная жара значимо спала. В высокой пыльной траве лениво и умиротворённо, обещая скорую ночную прохладу, потрескивали тёмно-коричневые аргентинские цикады.

— Река под названием — «Коллон Кура»? — сверившись с топографической картой, предположил Банкин. — Или же её правый безымянный приток? Второй вариант, на мой взгляд, более правдоподобен…

— Хрен его знает, — по-честному признался Ник. — Заплутал я слегка в этих хитросплетениях рек, ручьёв, озёр, равнин, плоскогорий, пустошей и горных хребтов. Хотя, чисто по ощущениям, мы явно находимся где-то рядом с намеченным местом. Если, понятное дело, не непосредственно на нём…. Ага. Слышишь?

С противоположного речного берега донеслись неясные звуки.

— Кто-то поёт? — приложив к правому уху ладонь, предположил Михаил. — Причём, на немецком языке?

Вскоре можно было уже разобрать и слова песни. Несколько молодых лужёных глоток увлечённо и вдохновенно орали:

— Дойче зольдатен унд официрен…

Вскоре показались и беззаботные певцы.

Под холмом, почти параллельно низкому противоположному берегу реки, прихотливо змеилась узенькая тропка, по которой браво вышагивали-маршировали трое молодых мужчин — здоровенных, широкоплечих и мордатых. Что называется — кровь с молоком. Незнакомцы были одеты в светло-зелёные куртки с короткими рукавами и штаны-бриджы песочного цвета. На их ногах красовались тяжёлые чёрные ботинки с высокой шнуровкой, а на головах — классические «колониальные» пробковые шлемы. У каждого из молодчиков, так любящих бодрые песни, за плечами висело по солидной винтовке.

Мужчины, повернув за ближайший поворот, скрылись из вида. Вскоре стихла и их приметная песенка.

— Что это было? — спросил Банкин. — Вернее, кто?

— Немецкие переселенцы, — неодобрительно усмехнулся Ник. — Ими сейчас буквально-таки наводнён Парагвай. Именно эту страну (по крайней мере, на первом этапе), сбежавшие из Германии нацисты рассматривают как базовую. Южноамериканские доморощенные юмористы шутят, что на парагвайский флаг дано уже пора добавить чёрную нацистскую свастику, а над гербом начертать девиз: — «Только для немцев!». Но есть информация, что сейчас многие нацисты — по объективным и субъективным причинам — начали активно переселяться в Аргентину и Чили. Вполне возможно, что где-то рядом, например, вон за тем горбатым холмом, и расположено такое немецкое поселение…