Геннадий Хазанов - Para Bellum

– С кадровыми вопросами как?

– Людей хотите себе подбирать? Подбирайте. Если номенклатура ниже ЦК или наркомовской – просто пишите: «С получением сего откомандировать…» В прочих случаях сначала зайдите опять же ко мне. Ни Поскрёбышева, ни Власика отвлекать не нужно…

И хитровато улыбнулся при этом, подвинул раскрытую коробку буржуйских сигар, какие Лось только на карикатурах видел.

– Угощайтесь…

И потом звонко рассмеялся, когда Владимир втянул дым всей мощью своих лёгких.

– Простите, не предупредил. Сигарами не затягиваются, просто дым во рту держат…

Удивительно, но этот эпизод как-то даже их сблизил, словно совместная детская шалость. Но для себя Лось отметил, что и Валентин не прост, и интриги вокруг – мама, не горюй!

Перевести Ивана в службу охраны руководство НКВД согласилось сразу. Надо думать, чересчур добрый следователь не считался особо ценным кадром. Уже через два дня майор доложил своему бывшему подследственному о прибытии.

Сам Лось к этому времени успел изучить схемы организации охраны на Ближней даче. Переезды вождя Владимира пока не интересовали. Там работал Транспортный отдел, ему не подчинённый. Да и что сделаешь с тремя бронированными машинами, несущимися на стокилометровой скорости. Гораздо удобнее было устранить Таракана дома или в рабочем кабинете. Чтобы не сразу спохватились. Выиграть хотя бы несколько часов, если повезёт, сутки. За это время можно многое наворотить. Кое-какие мысли в голове уже складывались.

Идеальный вариант – шлёпнуть Сталина где-нибудь на выезде, за границей. Как Жана-Луи Барту и Александра Карагеоргиевича в октябре 1934-го в Марселе. Но усатая сука после встречи с Гитлером 18 октября 1940-го в Польше никуда и носа не высовывала. Так что оставалась последняя надежда. Лось слышал, что под Москвой находится целый лабиринт пещер, подземных ходов, туннелей и лазов. Какие-то из них ведут в Кремль, да и в самих древних зданиях потайных коридоров хватает. И если найти соответствующие карты или хотя бы планы…

Именно такое задание генерал и дал Хрусталёву. Естественно, для предотвращения возможности проникновения в святая святых чужого человека. «Земеля», он, конечно, «земеля». Но пока хитрый Володя будет использовать его втёмную.

Первые дни в новой должности давались Маркову тяжело. Его предшественник, генерал армии Тюленев, передать дела «из рук в руки» не смог. Его срочно перевели на Кавказ. На случай нападения англичан, французов и турок на Баку и Батум. Командующий округом оставил записку с извинениями и пожеланиями удачи. А вводить в курс дела «новую метлу» принялись замы и начальник штаба. И потащили бумаги, килограммы и тонны бумаг. Бесчисленные справки, ведомости, приказы просто и книги приказов, входящая и исходящая переписка. Карты отработанные и почти чистые, мобпланы реальные и гипотетические, вплоть до переброски войск для установления Советской власти в Южном Азербайджане (Северной Персии, проще говоря). Порой Сергей сам себе виделся бухгалтером в чёрных сатиновых нарукавниках. Ещё бы водрузить на стол древний абак – деревянные счёты – не отличишь.

Головой командующий округом понимал, что эта бумажная круговерть – настоящая основа армии. А плац-парады – для дураков. Учтено должно быть всё. Учтены должны быть все. Иначе стратег станет рассчитывать на энное количество сытых, вооружённых, обученных бойцов. А воплощать наполеоновские замыслы придётся только половине. И то голодных и безоружных.

По этой же причине он укрепился в мнении относительно Жукова. Догадался же ляпнуть при людях: «Ненавижу штабников и штабную работу». Да после этого «начальника Генштаба» гнать поганой метлой обратно в кавалерийские комдивы – как раз по уму должность. Но Сталин ему отчего-то благоволит, несмотря на всю очевидность его деловых качеств. Может, боится из-под своего присмотра отпускать. Так такая «осторожность» ой-ой как аукнутся может…

Но то ли сказались месяцы лагеря – ежедневной физической работы на свежем воздухе – или забунтовала деятельная натура, генерал-полковник только усилием воли заставлял себя вникать во все подробности жизни округа, от вооружений, размещения и возможных стратегических задач вверенных ему войск до последней солдатской швальни.

В квартиру возвращался за полночь, разбитый, как после полутора норм на лесоповале. Только он не высиживал до заветной минуты, когда Верховный отправится на отдых, а до изнеможения перелопачивал толстенные папки и гроссбухи. Дома он выпивал «наркомовские» сто граммов, зажёвывал колбасой или какими-то консервами из холодильного шкафа (благо, интендант Иванов никому не передоверил заботы о командующем, озаботился не только обстановкой, но и функции начпрода на себя взял, доппаёк лично привозил и лично разгружал, вогнав в полное уныние интенданта второго ранга Ситникова), потом падал на постель и сразу проваливался в черноту. И снились ему таблицы, планы, карты. Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert… Даже Лена ему не снилась.