Геннадий Хазанов - Para Bellum

У порога стояла Люсечка. Командир сразу заметил нарядное голубое платье с белым кружевным воротником, туфли на высоком каблуке, особо яркую губную помаду.

– Серёжа, – произнесла красавица, – вы не забыли, что обещали ответный визит?

– Люсечка, милая, давай в другой раз, – взмолился Марков. – Я ужасно спешу.

Но блондинка повисла на рукаве.

– Зайдите хоть на минуточку. Подождут дела и заботы.

Она тащила мужчину вверх по лестнице, как муравьишка дохлую муху, и щебетала что-то про долг вежливости, про то, как огорчится Володечка, если друг не уважит, и ещё что-то про сюрприз.

Не выпуская руки, толкнула коленом дверь и торжественно произнесла:

– Смотрите, кого я привела. Серёжа Марков, генерал-полковник.

За праздничным столом сидел с немного обалдевшим видом Лось в новеньком чёрном костюме и белой рубашке с галстуком. Рядом с ним пристроилась черноволосая красавица в алом платье и с красной розой в волосах. «Не женщина, а прямо опера «Кармен», – подумал командир.

– Я столько рассказывала про вас Тате, – продолжала монолог Люсечка. – Она специально пришла, чтобы познакомиться.

«Кармен» встала, не спеша, как бы скромничая, подошла к гостю.

– Меня зовут Татьяна, – сказала она и подала ладошку лодочкой. Сергей прикоснулся к прохладным длинным пальцам и назвал себя. Высоким ростом молодая женщина не отличалась, даже на каблуках едва доставала Маркову до носа, зато фигура у неё была потрясающая. Как бы ни торопился мужчина, как бы ни думал он о чём-то другом, но высокую грудь, тонкую талию и стройные ножки он рассмотрит.

– Давайте выпьем за знакомство, потом Серёжа и Татка потанцуют. А потом, так и быть, отпустим большого начальника по его неотложным делам, – скомандовала сводня-блондинка. Лось воспринял эти слова как команду и набулькал полный фужер коньяка. Уловив бешеный взгляд Маркова – не хватало явиться на первое свидание, разя перегаром; девочка решит, что связалась с алкоголиком, – гигант пожал плечами и взялся за бутылку с шампанским. Брюнетка тоже подняла бокал. – На брудершафт! – воскликнула хозяйка дома. Татьяна переплела свою руку с марковской дланью, пригубила и, чуть покраснев, подняла голову. Командир прикоснулся к сухим горячим губам.

Лось потянулся за папиросами. Белокурая красавица глазами показала на дверь. Владимир горестно вздохнул и поплёлся в коридор.

– Теперь танцуйте, – распорядилась Люсечка и опустила звукосниматель патефона на пластинку. Томная мелодия полилась, как расплавленная патока. Мужчина подал руку «Кармен», другой прикоснулся к талии, и пара двинулась. – Татка у нас – дочь профессора, – вещала хозяйка. – Она на фортепиано играет и на трёх языках говорит.

– Ты меня так расхваливаешь, будто продать хочешь, – вроде бы смутилась Татьяна. Незаметно она прижалась к Маркову всем телом. Давно не ощущавший подобных прикосновений организм отреагировал настолько здорово, что Сергею стало неудобно, он даже покраснел. И тут же разозлился: «Чего я стыжусь, она же сама провоцирует, знает ведь, чего добивается».

– Я в вас влюбилась по Люсечкиным рассказам, – прошептала Татьяна, щекоча ухо дыханием. – Так жаль, что вам надо уходить. А это… дело никак нельзя перенести?

– Нет, – ответил Марков, с сожалением выпуская из объятий новую знакомую.

– Тогда можно я позвоню?

– И можно, и нужно, – встряла блондинка. – Если так уж надо, бегите, Серёжа. Номер телефона вашей квартиры мы Татке дадим.

Марков глянул на часы. Какое уж тут метро. Можно успеть, только если удастся поймать авто. Командир бросился вниз по лестнице.

– Сарожа, – окликнул его с верхней площадки лестницы Лось. – Уходишь? Нет бы посидеть, водочки попить, да и поговорить найдётся о чём.

– Извини, Володя, давай завтра.

– Начальству неймётся?

– Да нет, девушка меня ждёт.

– Ну! Тогда удачи. А у меня дома сразу две. Что-то на тебя дамы гроздьями вешаться стали. К чему бы это?

Марков только отмахнулся.

– Ну, беги, – вздохнул Лось. – А мне по девушкам бегать поздно. Посижу по-стариковски. С Люсечкой и с Таткой.

Лось закончил обход квартиры. Когда его вселили, Люсечка оглядела обе огромные комнаты, покривила губы на такой же разор и запустение, как и у Маркова было. И потребовала, чтобы «жених» завтра же поставил хозчасть на уши. Чтобы не хуже, чем этажом ниже. Неожиданно для Владимира, не привыкшего ещё к новому положению, сотрудники КЭЧ взяли под козырёк, встали на уши и за неделю, под руководством «невесты», проявившей неприятно поразившие Лося въедливость, капризность, а моментами и грубость, взвод бойцов-строителей сделал всё «как у людей». Одинаковые шкафы резного дерева в зале, на кухне и в спальне. Столы, стулья, кожаный диван, напоминающий Владимиру идеально начищенный генеральский сапог, гнутые стулья. Блондиночка выбирала и руководила расстановкой, меняла и переставляла, пока её душенька не успокоилась. По мнению Лося, стало гораздо хуже – теснее и «мещанистее». В его юности за «бытовое обрастание» из комсомола и из партии исключали. Но его мнения никто не спрашивал.