Геннадий Хазанов - Para Bellum

– Не возражаешь, если я тоже выпью? Так нанервничалась за последние дни, не могу задремать. В сон клонит так, кажется, на ходу сморит и свалишься. А лягу – и словно отрезало. Мысли всякие в голову лезут. Воспоминания.

Рассказывая, она откупорила коньяк, ловко разлила по стаканчикам и подняла свою посудину на уровень глаз.

– Выпьем за то, чтобы мы держались друг за друга крепко-крепко.

Сергей кивнул и одним махом опрокинул стаканчик в рот. Маслянистая жидкость обожгла язык и горло, скользнула по загоревшемуся пищеводу, затлела в желудке. Почему-то он сразу стал пьянеть. «Если напьюсь, уже не смогу себя контролировать и удавлю эту сучку прямо здесь, в купе, – подумал он. – И хрен с ним со всем». Он наколол на вилку котлету, вгрызся в мягкое, сочное и душистое мясо и аж зажмурился от удовольствия.

– Вкусно? – с затаённой гордостью спросила Люсечка.

– Не то слово, как, – промычал Марков. Удивительно устроен человек. Девицу Сергей ненавидел всей душой. И в то же время испытывал к ней благодарность: ночь не спала, молола мясо, жарила эти котлеты, специально предназначенные для качающихся, больных зубов.

Только сейчас он обратил внимание на то, что Люсечка сидит рядом, но как бы поодаль, стараясь сохранить дистанцию, приличную для молодой девушки, оказавшейся наедине с мужчиной в тесном пространстве. Как бы автоматическим движением она одёрнула коротенький халатик, и Сергей вдруг обратил внимание, что ткань оголяет стройные бёдра, прикрывая только то, что ножками уже не является. Командир отвернулся, почувствовав, как стучит в висках ставшая вдруг густой кровь. Он мечтал прибить эту гэбэшную шлюшку. И, с презрением к самому себе, чувствовал непреодолимое возбуждение.

«Что я как пацан, который первый раз заглянул под юбку», – подумал Марков и понял, что врёт самому себе, пытается усмирить взбесившееся, не желающее принимать никаких тормозов нутро.

Чтобы блондинка не увидела его лица и ни о чём не догадалась, Сергей насадил на вилку ещё одну котлету, щедро окунул её в горчицу, откусил сразу половину и застыл с открытым ртом и выпученными глазами. Описать самочувствие человека, который неожиданно или по забывчивости набил полную пасть домашней русской горчицей, сумел бы, возможно, Данте. Если бы смекнул, в какой из кругов описанного им заведения поместить такую пытку.

Люсечка, глянув на генерала, судорожно втягивающего воздух широко распахнутым едалом и машущего перед покрасневшим лицом вилкой с нанизанным огрызком котлеты, расхохоталась. Девушка откинулась на спину и задрыгала ногами. Задыхающийся Марков увидел задравшийся до пояса халатик и то, что было под ним, и вообще остолбенел. Блондинка, не переставая прыскать от сдерживаемого смеха, схватила стаканчик, плеснула в него первое, что попалось под руку, и подала мужчине. Тот глотнул, смывая горчицу, и снова распахнул рот – впопыхах попутчица налила водку. И без того обожжённые вкусовые пупырышки отреагировали на алкоголь острым возмущением.

– Ты моей смерти хочешь, – просипел Сергей.

– И вовсе нет, – возразила Люсечка и стала одёргивать подол, смущённо потупив глаза и даже как будто покраснев.

«Если я сейчас просто протяну руку, – подумал Марков, – она раздвинет ножки, даже не снимая халат. А что сказал бы Лось?»

Что сказал бы Володька, если бы увидел, как лучший друг дерёт его любимую женщину? Или подлую и расчётливую предательницу, которая подталкивала к гибели? Может, он воспринял бы это как возмездие…

Марков неожиданно почувствовал, что он сильно опьянел. С чего бы, с пары сотен граммов, пусть даже смеси водки и коньяка? «Может, она меня отравила, – неуклюже заворочалась в башке дурная мысль. – Нет, вряд ли, я же её защита и опора. Погоди, она же лейтенант госбезопасности, значит, она в безопасности и сама представляет опасность, значит, защищать нужно от неё. А кого защищать?» Генерал понял, что безнадёжно запутался в собственных рассуждениях, привалился боком в угол у вагонного окна и провалился в мертвецкий сон, так и не выпустив из руки черенок вилки с насаженной на неё половинкой котлеты.

Люсечка с удивлением смотрела на здоровенного, ещё молодого мужика, который отрубился от смешной дозы выпивки. А ещё герой Гражданской, красный конник. Про способность кавалеристов-будённовцев поглощать спиртное ходили легенды. И на тебе. Ей было невдомёк, что дело отнюдь не в алкоголе. Нервная система Маркова, подвергшаяся в последние дни чудовищным потрясениям и перегрузкам, при первой возможности отказалась работать. Так отключается после короткого замыкания электричество. Ёрш из коньяка и водки и мерное постукивание колёс по стыкам рельсов послужили спусковым механизмом спасительного забвения.