Геннадий Хазанов - Para Bellum

Погоди, а что Лось кричал? Холуй собирается подвесить рябого вождя на крюк? Что, НКВД готово выступить против Сталина? И что прикажете делать? Поднимать войска и бросать на защиту Кремля? Или сразу на штурм Лубянки? Марков представил, как это могло бы выглядеть. Картина понравилась, хоть маслом её пиши.

Решив действовать умнее, Сергей Петрович набрал знакомый номер.

– Александр Николаевич, это Марков. Хотел доложить, что вверенные мне войска Московского военного округа готовы незамедлительно выполнить любой приказ товарища Сталина.

Вместо тенора Поскрёбышева в трубке вдруг раздался глуховатый голос. С отчётливым акцентом он произнёс:

– Спасибо, товарищ Марков. Рад, что не ошибся в вас. Как говорится, вдвойне даёт тот, кто даёт вовремя. Я этого не забуду.

В Кремле положили трубку.

«Если бы только месяц назад мне кто-то сказал, что я буду спасать Сталина, в морду получил бы немедленно», – подумал Марков.

С завтрашнего дня он будет в полной безопасности. Лихареву вождь верил. Не доверял, а именно верил, заметьте разницу. Оставалось решить, как не дать выпустить себе кишки в эту ночь.

Мысль пересидеть её в кабинете удачной не показалась. После знакомства с тенью Аристотеля Фиораванти Сталин не чувствовал себя уютно в Кремле. Здесь на каждом шагу человек, не только подчинённый Берии, но его аппаратом подобранный и проверенный. И стены, как оказалось, пронизаны тайными ходами, как вонючий камамбер следами мерзких личинок. Ближняя дача выглядела гораздо надёжнее. Особенно, если собрать туда на дружескую вечеринку всех соратников по Политбюро. Заодно и заседание проведём. Есть мысль. Лаврентий не решится пристрелить вождя на глазах всей верхушки. Тогда придётся устранять если не всех, то многих. На такой скандал даже он сам, наверное, не отважился бы. Разве что в молодости. Наивный он тогда был. Скольких возможностей не видел. Правильно говорят: если бы молодость знала, если бы старость могла. Ну, ты ещё не старик, шестьдесят два для кавказского мужчины не возраст. И чувствуешь себя порой ещё всемогущим.

Так, охрану НКВД следует заменить на людей, от Лаврентия не зависящих. Вопрос: где взять три десятка людей, которые не выстрелят в спину?

А ведь вполне возможно решить и эту проблему. Наш стойкий оловянный солдатик даже лучшего друга сдал. Уверил в полной преданности вождю. И ловушкой это быть не может. Проще было помочь Лосю. Значит…

Сергей Петрович сидел в своём кабинете, уставившись взглядом на чёрный телефон, ожидал, что в любую секунду он зазвонит. Почему-то казалось, что трель будет резкой, злобной. И придётся поднимать части, бросать вооружённых людей на промозглые пустые улицы. Против лучшего друга. Выполнять свой долг и обязанность…

Генерал старался не думать ни о Лосе, ни о Сталине. Он вспоминал Радость, её манеру улыбаться, чуть откидывая назад голову. Но перед глазами всё время появлялось растерянное и взбешённое лицо Володи.

Аппарат коротко вякнул и замолк.

– Сергей Петрович, – сообщил Поскрёбышев, – с вами хочет поговорить товарищ Сталин.

И тут же в трубке возник глуховатый голос:

– Товарищ Марков. Я решил собрать сегодня товарищей на Ближней даче. Устроим дружескую вечеринку для Политбюро. Выпьем немного хорошего грузинского вина. Повспоминаем старое время. Приглашаю и вас.

– Спасибо, Иосиф Виссарионович, – пробормотал удивлённый генерал.

– Товарищ Марков, – не спеша продолжал вождь. – У меня просьба. Не могли бы вы взять с собой человек тридцать надёжных командиров из подчинённых вам соединений? Они должны быть хорошо знакомы с караульной службой. И самое главное, они должны быть взяты из разных частей и не должны быть знакомы друг с другом. Явка в двадцать два ноль-ноль. И все вместе поедем. Чтобы было веселее.

– Прошу прощения, товарищ Сталин. То, о чём вы просите, невозможно…

– Почему? – изменившимся голосом спросил Вождь.

– Тридцать человек из разных частей и отвечающих вашим условиям я и за сутки не соберу. Не настолько я знаком с округом, чтобы взвод надёжных людей не глядя назвать…

– А что в таком случае нам делать?

– Предлагаю или взвод старшекурсников из училища Верховного Совета – этих за час соберём и проинструктируем, или поднять по тревоге командиров разведвзводов и рот ближайших дивизий. Люди наверняка лучше строевых командиров подготовлены. Но тогда часа три-четыре…

– Давайте курсантов, – после ещё одной длинной паузы сказал Сталин.