Геннадий Хазанов - Para Bellum

– Как вы любите выражаться, Леонид Михайлович, – набычившись, медленно заговорил Марков, – во-первых, я считаю, что ситуация на Западной границе может обернуться для нас полным разгромом и, соответственно, грозит существованию страны. Обеспечить боеспособность частей, переброшенных к границе, сегодня возможно, только опираясь на авторитет Сталина. Устранение Иосифа Виссарионовича – независимо от того, считаем мы его ангелом-спасителем или последней сволочью, – приведёт к нарастанию беспорядка в войсках. Добавьте неминуемый в этом случае бардак в верхних эшелонах власти и получите подарок для фюрера. От Бреста до Владивостока. Так что формулировать правильнее не: «За Сталина», а «За Родину».

Во-вторых, если ваши выкладки справедливы, Берия – изменник Родины. Я не люблю громких слов, но иметь с предателями никаких общих дел не считаю для себя возможным.

– Молодец, – иронически усмехнулся Заковский. – Объединяем лозунги, получаем: «За Родину, за Сталина!» На будущее имей в виду, что ты, скажем, волею судеб, на сегодня – единственная опора и защита Самого. В этом качестве тебя уже заметили многие, вести себя с тобой будут соответственно. И ты держи должный гонор. И знай, что Он этого не забудет.

– В каком смысле? – уточнил Сергей.

– В обоих, товарищ генерал-полковник, – ответил «почти маршал НКВД».

В тот же вечер в подвальной пивнушке в самом центре Москвы, на улице Петровке, в двух шагах от Столешникова переулка и здания МУРа, сидели два человека. При взгляде на них кое-кому пришло бы в голову название сказки: «Двое из ларца, одинаковых с лица». То есть лица были скорее просто похожими. Оба скуластые, с носами белорусской бульбой, со светло-русыми чубами. Но оба были одеты в чёрные кожанки, перетянутые портупеями с обязательными кобурами «ТТ», синие галифе и добротные офицерские сапоги. Костюмы неназойливо подсказывали, что эта пара и впрямь из одного «ларца». Если бы случайный свидетель мог ещё и глянуть на документы любителей пива, он решил бы, что они если не близнецы, то уж точно братья. Оба носили фамилию Хрусталёв. Только одного звали Иваном Васильевичем, а другого Александром Ивановичем. При этом Иван Васильевич был несколько моложе Александра Ивановича, так что родителем ему приходиться не мог, а по званию первый был майором ГБ, а второй – армейским подполковником.

Служили они в одних и тех же, как сказали бы сегодня, силовых структурах. Майор в настоящий момент был сотрудником Управления охраны. Подполковник – личным водителем автомобиля народного комиссара внутренних дел товарища Лаврентия Павловича Берии. В родстве Хрусталёвы не состояли, проверено это неоднократно и тщательно родными органами.

Перед каждым красовалась полудопитая кружка, в середине столика – тарелка с маленькими каменной твёрдости баранками, украшенными крупными кристаллами соли. В лучах электрических ламп кристаллы сверкали, словно бриллианты в буржуйском кольце.

Сумей кто из завсегдатаев или случайных посетителей пивной подслушать неспешную беседу коллег, он утвердился бы в мысли, что сослуживцы зашли отдохнуть, глотнуть горьковатой жидкости, посудачить о повседневных вопросах.

– Главное – правильно обрисовать ему ситуацию, – негромко говорил полковник. – Сошлись на кого-то из сослуживцев, мол, противостояние в высшей точке, Богдан готов действовать решительно. Самый момент объединить усилия. Это же исполнение его мечты. Он не сможет не согласиться.

– А если всё-таки? – не ведая о том, повторил Иван Васильевич фразу, которую только что произнёс совсем в другом месте и в другом контексте комиссар ГБ Заковский.

– Тогда придётся его убеждать, – сообщил Александр Иванович. – Он ведь давно напрашивается. Да не тяни. Время поджимает.

Но даже эти вполне невинные слова не могли достигнуть чужих ушей, потому что два ближайших к Хрусталёвым столика по странной случайности оказались незанятыми, а с более дальних позиций тихий говор пары военных заглушался гулом и гомоном других любителей хмельного напитка.

– Скажите, товарищ Лихарев, вы – чёрт? – серьёзно спросил Хозяин, впившись жёлтыми глазами в лицо своего помощника.

– Никак нет, товарищ Сталин, – спокойно ответил Валентин. Механически он поправил узел тёмного галстука, слишком туго стянувшего ворот снежно-белой рубахи. Но это было единственным признаком растерянности.

– Но определёнными сверхъестественными способностями или возможностями вы обладаете, – спокойно констатировал вождь. – Неоднократно вы в сжатые сроки выполняли задачи, непосильные для одного человека. А ведь собственного секретариата у вас нет. Я не говорю уже о документах, которые вы мне доставляли. Такие бумаги могли быть только явной и грубой фальшивкой. Однако проверки подтвердили их соответствие реальному положению дел.