Лев Пучков - К-55. Обманувшие смерть

Сказал и вдруг почувствовал, как к горлу подступает колючий комок.

Несолидно получилось. Да что там несолидно: плаксиво, по-девчоночьи, с каким-то странным, неуместным надрывом. На «Ильдар» так вообще пискнул, как тот обиженный котёнок.

– Ты вообще кому это говоришь, дубина? Тут нет никого, ты один-одинёшенек. Один! Один!! Один!!!

Комок в горле застрял и стал расти. Не так, как совсем недавно, при разговоре о книге – медленно и деликатно, а буквально впился в горло, не давая дышать.

– Кхе… Кхх… Что за… Господи, я умираю, что ли?

Нет-нет, это было явление иного порядка.

Комок достиг максимального размера и лопнул, вызвав неудержимую лавину. Сердце сдавило мёртвой хваткой, в душу хлынула волна беспросветной тоски, и Вадим отчаянно разрыдался.

Это невозможно, несовместимо со здравым смыслом, невероятно, и вообще по всем критериям – запредельно.

Где-то там, в другой реальности, были родители, мама и отец, родственники, друзья, привычный и уютный мир, в котором Вадиму жилось привольно и комфортно, в котором он был счастлив – теперь-то понятно, хотя раньше он об этом никогда не задумывался…

А здесь, в этом мрачном подполе Погибшего Мира, плакал навзрыд маленький слабый человечек, по сути мальчишка, не видевший жизни – дважды погибший страшной смертью и по чьей-то больной прихоти реанимированный с ужасными посмертными ощущениями, от которых запросто мог сойти с ума любой подготовленный боец с закалённой психикой.

Один-одинёшенек, никому не нужный, чужой в этой адской реальности, человечек плакал, размазывая слёзы по щекам, всхлипывал и горестно причитал, как навсегда брошенный матерью ребёнок:

– Мама… Мамочка… Господи, да как же так вышло… Я тут один… Один!!!

В общем – накатило.

Неожиданно как-то, вроде бы уже столько пережил в течение этого ужасающе длинного дня, держался бодрячком, а тут неловко споткнулся на «спасибо, Ильдар» – и понесло…

Поплакал, попричитал, просморкался, спрыснул личико водичкой, попил…

Ну и полегчало.

Успокоился немного, отпустило.

Как будто выплеснул некоторую часть той смертной боли, которой сегодня его несправедливо наделила злая Судьба, многократно превысив норму.

А она точно превысила, иному ведь столько лиха и за всю жизнь не выпадет, сколько досталось Вадиму за один день.

– Ладно, хорош причитать, – сипло пробурчал Вадим. – Жив? Хорошо. Здоров? Совсем хорошо. Схема есть, припас есть… Мотивируй себя по-быстрому – и в дорогу…

Да, мотивация сейчас – это едва ли не главное.

Почему бы просто не лечь прямо здесь и не сдохнуть назло Судьбе?

Оружие имеется, можно с комфортом застрелиться, и всё – на этом все лютые мытарства закончатся. И никаких тебе краулеров и блужданий по бесконечным тоннелям, лес сожрёт твою плоть, а душа улетит куда положено.

Но…

Во-первых, есть шанс добраться до Лаборатории.

А там есть шанс попасть обратно домой.

Маленький, плохонький, но есть. По логике третьего закона Ньютона, «на каждое действие есть противодействие».

Если эти умники сумели выпилить его из родной реальности, значит, есть вариант, что могут таким же макаром отправить обратно.

– Положьте где взяли, мерзкие папуасы! А то я вам тут такое устрою, что мало не покажется…

В общем, есть прямой резон топать в Лабораторию: это главный мотивационный аспект, и он вполне самодостаточен, можно обойтись без каких-либо иных вспомогательных условий.

Хотя, если разобраться, эти условия присутствуют и достойны осмысления.

Зря, что ли, команда полегла в этом гадском посёлке?

Они же не со скуки погулять вышли по Старым Рудникам (это ведь ещё то удовольствие, только мазохисты оценят), у них была чётко определённая задача: доставить Вадима в Лабораторию.

То есть если назло всем сдохнуть прямо сейчас – значит предать память павших в бою товарищей.

– Из-за тебя павших, скотина ты никчёмная, – зло процедил Вадим. – Не будь тебя, сидели бы спокойно в жилом секторе и горя бы не знали… Ничего, ребята, я не подведу. Я это… Я доберусь. Выполню задачу… В память о… гхм-кхм…

Так, стоп, не надо в эту сторону, а то опять на слезу пробивает.

Сказал «доберусь» – и ладно, собирайся, добирайся, работай, в общем, без всяких сантиментов.

А есть ведь ещё один аспект.

Специфический, но очень весомый.

Вадим не был уверен, что у него получится спокойно застрелиться.

Абсурд, дикость, нонсенс – в общем, как хочешь назови, но…

Есть вариант, что, пустив пулю в лоб, он вскоре воскреснет с новой порцией жутких постэффектов.