Андрей Столяров - Мир иной (сборник)

Поражал сознание европейцев и тот поистине удивительный факт, что, опередив Запад во многих принципиальных технологических инновациях, намного раньше изобретя компас, порох, книгопечатание, бумажные деньги, многопалубные военные корабли, китайцы тем не менее не попытались создать вселенской империи – не двинулись на завоевание мира, что было бы естественным для любой европейской страны. Китайцы, например, не открыли Америку, хотя двигаясь по теплому течению Куросио сделать это было довольно легко, не колонизировали Южную Сибирь, несмотря на то, что сильных противников на этой территории у них не было, не пробовали завоевать Японию или средневековые государства Азии.

Культурологи объясняли это интровертностью китайской цивилизации. В западной трансценденции, то есть в целеполагающей метафизике, наличествует явственный «внешний акцент»: бог создал мир и потому мир устремлен к богу. Это в свою очередь порождает представление о прогрессе, то есть о линеарном, направленном, сознательном улучшении мира, который таким образом приближается к своему создателю. Отсюда – экстравертность европейской цивилизации, ее силовая экспансия, ее стремление охватить собой все, что есть на земле. Восточная трансценденция построена совершенно иначе. Здесь преобладает не «внешний акцент», а «внутренняя истинность бытия». Не бог порождает мир, а мир порождает бога: Будда, Конфуций и Лао Цзы первоначально были людьми – божественный статус они обрели в течение жизни. И потому Восток не пытается сделать мир лучше. Он пытается приспособиться к той реальности, которая есть. В китайском мировоззрении постоянство – это высшее благо, не случайно одно из самых страшных китайских проклятий звучит так: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен». Вот почему Китай не склонен к экспансии. Он устремлен не столько вовне, сколько внутрь.

Правда, загадка Китая в сознании Запада довольно быстро отошла на второй план. Или – продолжала интересовать лишь философов, историков, культурологов. В координатах международных отношений она была решена. После того как в середине XIX столетия европейские страны с необычайной легкостью выиграли у Китая две «опиумных войны», стало понятно, что несмотря на всю свою древнюю экзотическую культуру, несмотря численность населения и его необыкновенное трудолюбие, позволяющее выжить везде, Китай – это нищее, слабо развитое в техническом отношении государство, представляющее для Запада интерес лишь как колоссальный рынок сбыта товаров. В политическом плане на Китай можно не обращать внимания: он никогда не достигнет могущества развитых европейских держав.

Запад знал китайский фарфор, китайский шелк и китайский чай. В Соединенных Штатах в XIX веке начали открываться китайские прачечные. В богатых домах принято было держать прислугу, состоящую из китайцев, а еще доходили неясные слухи, что в Китае чуть ли не каждый год – то наводнение, то землетрясение.

Такое представление о Китае держалось на Западе почти целый век. Занятый своими проблемами Запад не обращал на Китай практически никакого внимания. И потому неприятным сюрпризом для Европы и США стал приход к власти в Китае коммунистической партии, победившей своих противников в длительной гражданской войне. А другим неприятным сюрпризом, который никто из западных аналитиков предвидеть не смог, явилось то, что именно под руководством коммунистической партии Китай, который, казалось бы, оцепенел навсегда, сумел провести серьезную полномасштабную модернизацию экономики, создать собственную индустрию, собственную сильную армию и, наконец, в 1964 году обрести собственное атомное оружие. Факт тем более неприятный, что Мао Цзэдун, «великий кормчий», как его называли в Китае, в отличие от Запада и СССР, не опасался всеобщего ядерного катаклизма. Он заявлял прямо: «Пусть в атомной войне погибнет половина китайцев, зато остальные будут жить при коммунизме».

Китай ни о чем не забыл и ничего не простил.

Дракон в китайской исторической мифологии – совсем не то, что дракон на Западе.

Соединенные Штаты были официально объявлены в Китае «врагом номер один», и эта доктрина, несмотря на установление вскоре нормальных дипломатических отношений, отменена не была.

Больше всего пугало демографическое разрастание Поднебесной. Шутка сказать, к концу ХХ века каждый пятый человек на Земле являлся китайцем.

К тому же китайский солдат был чрезвычайно неприхотлив, ему не требовались кока-кола, антибиотики, дорогостоящее военное снаряжение. Он мог обходиться в день двумя чашками риса, спать на голой земле, месяцами жить в джунглях, даже не помышляя об отпуске.