Игорь Вереснев - Упрямое время

– Руку давай!

Парень вбежал в отступающую пену, тяжело дышащий, разгорячённый. И радостный от хорошо проделанной работы, оттого, что самое страшное позади. Только теперь я увидел его по-настоящему, разглядел лицо… И судорога не ногу, всё тело свела.

Волна опять ударила меня. Повалила мордой в каменную баламуть, поволокла за собой.

– Да руку же давай, говорю!

Он не стал больше ждать. Прыгнул ко мне, схватил за локоть, потянул, вынуждая подняться, сделать шаг, выдернул из пенно-галечного месива. Волна снова ударила, заставила пошатнуться. Но мы устояли, держась друг за друга. А следующая дотянулась лишь до наших щиколоток. Море отступило. Зло взревев, ударило напоследок волной о волну, разметало веер брызг. Сегодня ему не досталось человеческого жертвоприношения.

Мы упали на мокрую холодную гальку одновременно. Я и лейтенант Ковалевский. Разумеется, сейчас он был без формы, вообще без одежды, в одних плавках. Мокрый, волосы ко лбу прилипли, но я его всё равно узнал, едва в лицо взглянул. Как иначе? Хороший, добродушный парнишка, способный не задумываясь броситься в бушующее море, спасти девочку. И так же не задумываясь, сбить машиной другую. Такие люди – находка для Времени. Всегда действуют по обстоятельствам, не умеют думать о последствиях. Наверное, для них не существует ни прошлого, ни будущего, одно настоящее. Или таких людей большинство?

– Как она? – наконец прохрипел я, кивнув на лежащую в двух шагах девочку.

– Обошлось, даже откачивать не понадобилось. Замёрзла только и испугалась. Её сейчас согреть нужно, чаем горячим отпоить, и пусть поспит, отдохнёт. Однако ты фрукт! Зачем дочку в воду пустил при такой волне?

Дочку? Я невольно посмотрел на девочку. И обомлел. Показалось на миг – под грудой одежды в самом деле моя Ксюша лежит! Когда в воде барахтались, я её лица не видел, не до того было. А теперь… Нос, губы, ямочка на подбородке – как у меня…

Девочка услышала слова Ковалевского, открыла глаза. Посмотрела на нас, покачала головой отрицательно. Сипло, то и дело постукивая зубами от дрожи, зашептала:

– Нет… у меня папы нету … Я одна пришла. Я только ноги помыть хотела.

Наваждение рассеялось. Да, эта девочка была похожа на Оксану, как родная сестра. Но это была не Оксана. Тёмные волосы коротко, по-мальчишечьи подстрижены, щёки ввалились так, что аж скулы торчат, а Ксюша моя никогда худышкой не была. Я силился вспомнить какие-нибудь приметные родинки… не мог. Зато этого уродливого шрама над локтем – след давнего ожога – у Ксюши точно не было.

– Я не знала, что заходить в воду опасно, – продолжала шептать девочка. – Меня волна потянула на глубину.

– А я на Бараньем Лбу сидел, – подтвердил я, – поздно её заметил. Пока прыгнул, пока доплыл, она уже пузыри пускать надумала.

Ковалевский слушал, переводил взгляд с меня на девочку. Затем улыбнулся, во все свои тридцать два зуба.

– Тогда, подруга, считай, что второй раз родилась. А у меня путёвка сегодня закончилась. Перед отъездом решил на море взглянуть последний разок. Вышел на пляж – смотрю, одежда есть, людей нет. Потом увидел, как ты её тащишь. Ничего себе, думаю…

Договорить он не успел. Со стороны турбазы донёсся встревоженный женский крик:

– Саша! Сашенька!

На аллею, ведущую к морю, вышла женщина. Заметила нашу группу, остановилась, напряжённо всматриваясь. Снова позвала. Девочка попробовала приподняться, увидеть, что творится за полутораметровым бетонным парапетом, отделяющим пляж от турбазы. Прошептала:

– Мама…

Ковалевский тут же вскочил, замахал руками.

– Здесь, она, здесь!

Женщина секунду помедлила, а затем бросилась к нам. Ох, как она бежала! Спотыкаясь, путаясь в подоле юбки, неслась, словно на пожар, словно решался вопрос жизни и смерти. Впрочем, наверно, именно так и должна бежать мама, почувствовавшая грозящую дитяти опасность.

Подбежала к парапету, слетела по ступеням на пляж. Споткнулась, зацепилась каблуками за камни, грохнулась на колени – у меня самого ссадины заныли. Тут же поднялась, вновь заспешила, смешно дёргая ногами, сбрасывая мешающие бежать туфли.

– Саша?! – подскочила, уставилась на нас. – Что с ней?

– Мама, всё хорошо, – девочка попыталась сесть.

– Покупаться ваша дочка решила, – сообщил Ковалевский. – Водичку попробовать. Еле вытащить успели. Ещё чуть, и захлебнулась бы.

Женщина испуганно оглянулась на море. Вскинула руки, будто рот пыталась прикрыть.

– Саша, да ты что?! Да как можно – шторм же! – И принялась объяснять нам с Ковалевским, будто оправдывалась: – Мы рано утром приехали. Пока я поселением занималась, она к морю побежала. Сказала, только посмотрит, она же не видела его никогда. Спасибо вам огромное! Не знаю, как и благодарить?