Игорь Вереснев - Упрямое время

Правильно бабушка говорила – чужие законы уважать нужно, а жить по своим собственным. Так и старался всегда. А тут вдруг воздаяния захотелось, высшей справедливости. Сам себе придумал, что за хорошие дела, за великодушие дурацкое и мне помогут. Вот и отхватил по полной. Нет, не существует никакой справедливости, никаких воздаяний. Нечего рассчитывать, что где-то там что-то зачтётся. Глупости это, не зачтётся и не воздастся. По своему закону жить следует. Нужно убить – убей, украсть – кради, прелюбодействуй, ври, клянись и нарушай клятву. Лишь бы своего добиться, лишь бы сделать то, что тебе нужно.

Усмехнулся я криво эдаким рассуждениям. Вроде правильно всё, логично, а не сходится. Когда я жену и сынишку майора из огня вытащил – на душе хорошо было! Когда на Светку злость прошла – хорошо. И когда дурочку эту, Мандрыкину, простил, тоже хорошо. Даже когда Мазур из окна выпрыгнуть успел, когда за Вороном скорая приехала, когда я монтировку из рук выпустил, так и не приложившись лейтенанту по темечку – радовался. И не из-за того вовсе, что испытание какое-то выдержал. Просто мне было хорошо, легко и свободно.

По моему собственному закону – хорошо.

В этот раз Ксюша вообще не должна была выйти из квартиры. Пусть переждёт чёрный день дома. Дома-то с ней ничего не случится! Сорвать поход в цирк я мог единственным способом – выманить себя-тогдашнего из дому. Отозвать из отпуска, так сказать.

В две тысячи первом мобильники ещё были дорогой роскошью, ещё не вытеснили уличные таксофоны. Я позвонил с ближайшего автомата, что висел на углу соседнего дома. На что другое, а на телефонную карточку денег у меня в кошельке хватило.

– Да? – раздалось в трубке после третьего гудка. И ноги сразу стали свинцовыми, а в голове знакомая муть поплыла. Я-нынешний разговаривал с собой-тогдашним.

– Геннадий Викторович? Здравствуйте.

Фраза далась с трудом. Если бы не продумал разговор заранее, сбился бы сразу.

– Добрый день.

– Это Грушин вас беспокоит, Вадим Алексеевич, – вряд ли мой голос был похож на голос заведующего роно, но это единственное мужское имя-отчество из тех времён, которое мне удалось вспомнить.

– Да, Вадим Алексеевич.

Я-тогдашний наживку заглотил. Поехали дальше. Главное, не сбиться, не запаниковать. Я-нынешний вытер тыльной стороной ладони испарину со лба.

– Вы не могли бы сейчас подъехать в облоно?

Это я тоже специально придумал. Роно находился рядом – три остановки троллейбусом, – подлог слишком быстро обнаружится. В облоно же придётся добираться через весь город. Да и там пусть-ка Грушина поищет! Ко всему прочему «облоно» звучало увесистей, рядовых учителей туда за здорово живёшь не вызывают.

– Прямо сейчас? – удивление на том конце провода.

– Да, да, сейчас.

– Вообще-то я в отпуске… И сегодня же воскресенье?

– Знаю, знаю. Но дело неотложное, Геннадий Викторович. Приезжайте, пожалуйста, поскорее.

– Вадим Алексеевич… – я-тогдашний замялся. Субординация субординацией, но всё же… – Понимаете, мы с дочкой сегодня в цирк собирались, у меня билеты на руках.

– Цирк… так сходите завтра. Или на следующих выходных. О билетах не беспокойтесь, вам поменяют, я договорюсь. Директор цирка – мой хороший знакомый, – я врал не краснея.

На том конце провода задумались. Почти поддались.

– Да я обещал дочке…

– Геннадий Викторович, вы не будете разочарованы, когда узнаете, зачем я вас приглашаю.

А вот это истинная правда! И я-тогдашний будто почувствовал неподдельную искренность в голосе собеседника. Согласился.

– Хорошо, я сейчас приеду.

Сил у меня хватило только трубку на рычажок повесить, за карточкой руку поднять я уже не смог. И колени подкосились. Как стоял, прислонившись плечом к стене, так и сползать начал.

– Мужчина, вам плохо?

В сердце кольнуло. Опять?! Оглянулся, почти уверенный, кого там увижу.

Нет, почудилось. Стоявшая за моей спиной женщина нисколько не походила на участливую толстушку с валидолом. Я улыбнулся, покачал головой отрицательно. Но устоять на ногах всё-таки не смог, сел на асфальт.

– Может, скорую вызвать? – женщина переминалась с ноги на ногу, нервно теребила телефонную карточку.

– Не надо. Да вы звоните, звоните.

Она взглянула на аппарат. Видно, не могла решиться – и звонить нужно, и как к телефону подойти, когда у тебя под ногами мужик непонятный сидит, на коленки пялится? Я её сомнения понимал, но помочь ничем не мог. Не было у меня силы встать. Муть из головы едва-едва выветриваться начала.