Игорь Вереснев - Упрямое время

– Держи, – толкнули меня в бок.

Я недоумённо уставился на сигарету в пальцах Чебурашки. Взял почти автоматически.

– Ну? – девочка ждала. Потом поторопила: – Кури!

До меня дошло! Сигарет было мало, поэтому курили одну на двоих. Грин с Леной, Жир с Фитилём, Турок с Пашей. Чебурашка – со мной.

Я отрицательно покачал головой.

– Я не курю, спасибо.

– Что, вообще не куришь? Никакие? – недоверчиво повернулся ко мне Жир.

– Вообще.

– А чуть-чуть, за компанию? – просительно смотрела на меня Чебурашка.

– Он маленький ещё, не приставай, – хихикнула Лена.

– Попробуй, это же «Ява», а не «беломорина» какая! – продолжала тыкать мне сигарету Ира.

– Да курит он конечно, – Фитиль нарисовался прямо за нашими спинами. – После твоих губ брать брезгует.

А вот это была ложь! Наглое, подлое враньё, за которое бьют в глаз.

– Правда? – лицо Чебурашки сделалось обиженным. Неужели она поверила таким глупостям? И остальные молчат. Как же им объяснить, что Фитиль врёт? Что вовсе мне не противно, наоборот…

– Если за компанию.

Сигаретный дым был горький. И едкий – сразу же запершило в горле. Невыносимо запершило, вырвалось хриплым кашлем.

– Ты сильно не затягивайся, если раньше не курил, – сочувственно посоветовал Жир. – Подержи дым во рту, привыкни.

– Если не затягиваться, то и кайфа нет, – хмыкнул Фитиль. – Перевод продукта.

– Я тоже сильно не затягиваюсь, – постаралась утешить меня Чебурашка. Отобрала сигарету. – Вот смотри, как надо.

Будто видно, что там у неё внутри делается! Затягивается она или нет.

– Коктейль готов! – выскочил на свет божий Пашка, покачивая в руках двумя откупоренными бутылками. Отдал одну Грину, вторую – Турку, в обмен на сигарету.

Следом за ним на дорожку вышел и Фитиль, тоже с двумя бутылками. Презрительно посмотрел на меня, сунул одну в руки.

– На ситро, запей.

И сам подал пример. Приложился из горлышка, глубоко запрокинув голову.

Жир тут же протянул к нему руку:

– Дай попробую.

Завладел бутылкой, тоже приложился. Чмокнул удовлетворённо.

– Хорошо шибает. А ты говорил – мало! Первак же, а не казёнка.

Я посмотрел на этикетку. Хоть и темнело в сквере, а прочитать можно: «Напиток „Саяны“». Понюхал. Странный какой-то запах, непохож на «Саяны». Ничего не понятно!

– Ты пей, пей, – легонько подтолкнула меня Чебурашка. – Маленькими глотками.

Ясное дело, глотать залпом я не собирался. Сигарета научила, попробовал.

Всё-таки это были «Саяны», только привкус неправильный, и в желудке разлилось неожиданное тепло. А через минуту оно пошло и дальше, вниз, и особенно вверх, к голове.

– Курни чуть-чуть, – распорядилась Чебурашка, и вложила сигарету мне в губы. Теперь и дым не казался едким. – Так самый кайф – глотнуть, курнуть, глотнуть, курнуть. Только не спеши.

Это и в самом деле оказалось приятно. И весело. Вновь все о чём-то говорили, смеялись. У Турка отобрали приёмник, и музыка стала нормальной, советской. Фитиль рассказывал анекдоты с матюками, но на него уже не фукали – просто не слушали. А Пашка сидел прямо на асфальте, перед лавкой и смеялся всему подряд. Я показал ему палец – он и этому смеялся! Затем он показал мне, и я тоже заржал – это впрямь оказалось смешно. А Чебурашка толкала меня плечом в спину и спрашивала, отчего я ржу, словно лошадь. И это тоже было приятно, потому что когда она прижималась, я чувствовал сквозь рубашку мягкий бугорок её груди…

Я и не заметил, когда стемнело. На площади перед клубом горели фонари, а над нашими головами – яркие деревенские звёзды. И было так хорошо! Отличные ребята, даже Фитиль, хоть он и злой.

– Гена, отдай бутылку! Ты что, всё сам выпил? – Чебурашка пыталась отобрать у меня ситро. А я не отдавал, потому что Пашка снова показывал мне палец и я хохотал.

– Да пусть пьёт, тебе что, жалко? У нас тут осталось, бери, если хочешь, – Грин тыкал ей свою бутылку.

– Перестань! – возмущалась Лена и отталкивала в сторону его руку. – Вы что, споить его хотите?

Всё происходящее было смешно и здорово. А Чебурашка – красивая. Лена тоже красивая, но она девочка Грина, а Чебурашка ничья, и сегодня я сижу рядом с ней, и она касается грудью моей руки, значит – она моя, значит, я взрослый, у нас в классе ещё не один мальчишка не гуляет с девочкой, тем более, со старшей, у которой грудь, а Лена и Грин уже, кажется, обнимаются, и может, поцелуются, при всех?! А я хочу, чтобы они поцеловались, потому что никогда не видел, как целуются – вот так, близко, что дотронуться можно, а не в телевизоре и не на картинке, я бы тоже поцеловал Чебурашку, но конечно, боюсь даже подумать о таком, мне вполне достаточно касаться её и смотреть, как рядом целуются другие…