Николай Берг - Лёха

– Угу!

Мягким котом на четвереньках азиат запрыгал к Середе. Семенов, успевший впихнуть в магазин винтовки недостающие патроны, открыл огонь, стараясь стрелять как можно быстрее. Немец огрызнулся несколькими короткими очередями – из проема и с верху кузова. Еще несколько пуль брякнули в вездеходик, гулко – в борт, звонко – по колесам.

– Угробит, гад, машину! – взвыл благоразумно переползший на безопасную сторону Леха. Семенов не ответил, лихорадочно загоняя в карабин новую обойму. Несколько раз добавил из пистолета Середа. Тут наконец глухо и как-то утробно бахнуло дважды. Даже как-то вроде и тише, чем винтовочные резкие выстрелы. И сразу же следом зачастил снова пистолет.

Семенов выглянул осторожно. Над гробом бронетранспортера возносились в небо клубы грязного бурого дыма. Артиллерист уже стоял в полный рост, смотрел через дверной проем на корме вглубь немецкого агрегата, откуда тянулся бурый тяжелый дымок. Рядом поднялся Жанаев, глянул в кузов; повернувшись, махнул рукой. Семенов, все еще держа карабин на изготовку, подошел. Середа уже вскарабкался внутрь бронетранспортера, лязгал и громыхал там чем-то железным. Семенов пропустил вперед гордого собой бурята, влез следом.

От взрыва гранат остались совсем незначительные повреждения, труп немца валялся в проходе между лавками, устроенными вдоль бортов. Артиллерист сгоряча взялся было выволакивать тело, но закусил губу от боли в потревоженной ране на ладони. Жанаев и Семенов, не сговариваясь, помогли ему, и втроем они вышвырнули сочащийся кровью труп вон из кузова. Осмотрелись в пустоватом даже на вид бронетранспортере. Воняло сгоревшим толом, следы от мелких осколков были повсюду. Одна граната взорвалась в кабине, где погибший, видимо, пытался отсидеться с пулеметом, а вторая – в середине кузова. Немец успел выскочить, спасаясь от первой, но наскочил на второй взрыв.

Семенов первым делом поднял лежавший на обтянутой искусственной кожей лавке пулемет, из которого фриц отстреливался. Странного вида, какой-то очень необычный, вроде бы и похожий на знакомые «дегтяревы», но все же другой. Нет, так-то все вроде как и положено – ствол с газоотводной трубкой под ним, приклад, сошки, тяжелая ствольная коробка с рукояткой взвода, прицел, но какое-то все не такое. И ручка странно выгнута, и спусковых крючков сразу два вместо одного. И воткнутый сверху плоский коробчатый магазин. Но знакомая увесистая тяжесть автоматического оружия приятно грела душу, это было куда приятнее тяжести карабина.

– А корыто это и впрямь грохнутое! – заявил появившийся в проеме кормовой двери, словно в картинной раме, Леха.

– Что с ним?

– Колес половины не хватает и гусеница порвана. Переднее тоже раскурочено. Он потому и не пытался удрать, что не мог.

– А с бензином что?

– Я не знаю… не смотрел, – спохватился потомок и исчез.

Семенов понюхал воздух: пахло чем-то вроде самогона. Пригляделся – из-под лавки, смешиваясь с кровью, на днище подтекали струйки чего-то пахнувшего. Вытянул оттуда посеченный осколками советский сидор, развязал горловину. Пахнуло еще гуще, захрустело битое стекло. Потянул оттуда что-то завернутое в тряпицу, аккуратно стряхнул осколки от пары разбитых бутылок, в горлышках которых остались торчать пробки из кукурузных початков. Жанаев тем временем деловито срезал с сидений кожзаменитель.

– Совсем пустой бак! Зато инструментов куча, – раздался снаружи голос Лехи.

– Сгребай все! – велел Семенов, старательно обшаривая все внутри салона.

– Ты чего? – спросил Жанаев.

– Магазины к пулемету ищу. Не с одним же он бегал, – пояснил боец.

– Ты гляди, что на пулемете написано, – удивился ученый Середа.

– И что там?

– «Митральеза… Хателлераульт… Мле» – с запинками и не скоро прочитал почти по слогам артиллерист.

– Ишь ты, «митральеза»… Звучит прямо как «митрополит». «И почему это, отче, так говорят, что «митра палит», а не «митра стреляет»?» – «А потому, сыне, что ты – дурак, а не дурыба», – вспомнил старую шуточку о крестьянине и митрополите Семенов.

Середа коротко хохотнул, оценив тонкий юмор, потом со значением добавил:

– Итальянская, наверно, стрелялка. Или французская!

Обладатель пулемета пожал плечами. Его, в общем, мало волновало, где было сделано это боевое железо. Из пробитого дважды трофейного сидора получилось достать только мокрый и дырявый холщовый мешок с кругом колбасы и початой буханкой хлеба. И от того и от другого густо воняло самогоном. В кармашке сидора нашлось пара горстей винтовочных патронов россыпью – таких же с виду, как и немецкие, к винтовке. От них тоже попахивало – самогон был дурно очищенный, вонял изрядно.