Николай Берг - Лёха

Увидев войну воочию, менеджер и сам изменился, и его ощущения как-то изменились. Раньше он судил о войне как о чем-то далеком, постороннем и даже не особо привлекающем внимание. Ну воевали когда-то, ну и что? Мало ли с кем когда воевали. Больно надо себе голову заморачивать. Это все прошло и быльем поросло.

А тут война стала очень уж шибко личным делом. Можно даже сказать – шкурным.

И отсюда ему уже не казались логичными разные модные интеллектуальные изыски типа тех, что проигрыш в войне этой, наоборот, позволил бы всем пить баварское пиво и кушать вкусные немецкие сосиски. Как-то после всего увиденного у Лехи напрочь пропали мысли о том, что немцы вдруг стали бы делиться сосисками с побежденными. Объедков – и то не давали. Какие там сосиски с пивом… И вспомнившийся спор в интернете о том, что давно пора все забыть и ставить противнику памятники, как и своим воинам, – тоже показался диким кощунством. Как сравнивать можно своих и врагов?

Нет, к немцам Леха не питал какой-то животной ненависти, он прекрасно понимал, что у тех своя правда. Они действительно считают эту землю уже своей. И все, что на этой земле есть – где только встал их кованый сапог, – тоже уже было их имуществом. Так рассуждает любой вор и бандит. Хоть благородные пираты и легендарные викинги, хоть всякая шушера подзаборная. Гопник тоже считает айфон в руке у проходящего ботана своим. Это как раз нормально. Если смотреть с точки зрения гопника. Но вот если встать на противоположную точку зрения – того, кто этот айфон купил на заработанные деньги, – поведение гопников как-то теряет блеск и лоск. То, что увидел за последние дни Леха, почему-то четко прописало светлых европейцев-культуртрегеров именно в слой бандитов. Этакие культурные гопы, которые очень хорошо подготовились к гоп-стопу. И с какой стати ставить этим гопам памятники? Потому что они солдаты? А что такое солдат? Чем европеец-викинг, таскавшийся по Европе, чтобы порубить голов и награбить вещей, отличался от гитлеровских зольдатов? Да ничем ровно. Банальный бандит, только немцы – в составе особо крупной банды. С танками и артиллерией. И теперь и Лехе придется с этими бандитами махаться – потому как попал лицом к лицу с ними, и деваться ему некуда.

Остался бы в той деревне – была такая мысль, и любовница очень соблазняла, – да почему-то стоял перед глазами виденный несколько лет тому назад жуткий фильм. Где как раз почти такую же деревню уничтожали со всеми жителями. Фильм был настолько реалистичным, что сейчас-то Леха мог себе признаться – он банально побоялся остаться. Лучше уж с мужиками. Это показалось безопаснее, чем вот так жить без защиты и ждать, когда за тобой придут . Кино-то было на реальных событиях основано, несколько сотен деревень вот так – с жителями вместе – спалили цивилизованные европейцы [71]. И теперь фильм этот сильно действовал на нервы еще и тем, что выходило – удрал он из деревни, бросил ее без защиты. То-то и Семенов был в то утро хмурым, и Петров тоже. И то и другое было плохо, и поди пойми, что хуже.

– Чего задумался, детина, чего ты голову склонил? – мягко, по-южному выговаривая букву «г», спросил заинтересовавшийся Середа. Он уже смотал с руки грязные тряпки и теперь подошел к учившим Леху, чтобы те помогли с перевязкой.

Леха в двух словах выдал то, что подумал. Ну не стал говорить про айфоны, не упомянул про сосиски с пивом, а так, вообще. К его удивлению, ни артиллерист, ни оба пехотинца не стали обзывать его дураком и спорить. Согласились сразу, только Середа еще и добавил:

– В Одессе когда гостил, слыхал там всякие шуточки, похожее попалось: диалог такой двух местных.

– Расскажи, – попросил Леха.

– Да первый субчик говорит: «О, Сема, глянь какой у меня клевый спинжак!» – А Сэмэн ему отвечает: «Клевый клифт! Токо в ем шо-то шевелится!» – Тогда первый пугается и спрашивает: «Шо, шо шэвелиця?» – Второй заявляет: «В твой клифт какой-то фраер залез!» – Тогда первый горестно вопит: «Не, ну шо за люди? Эй, ты, фраерок, а ну быро вылазий с моего спинжака!» – То же, в общем. Шо мое – то мое, а шо твое – то тоже мое. Старое бандюгановское присловье.

– Так для того и воюют. Иначе зачем воевать-то? Тут вон какие расходы! Понятно, что раз начали войну, то рассчитывают окупить все это. Иначе и войны бы не было, – заметил Семенов.

– Просто у нас, в нашем времени… ну то есть в городе, – спешно исправил свой ляп Леха, – многие всякие умные рассуждали про всякую воинскую честь и что вроде как уважать врага надо, потому что он исполняет так же воинский долг, а если что делает, то ведь по приказу…