Сергей Чехин - Пламенные Сердца. Испытание Веры

— Спят уже, что ли? — удивился странник. — Обычно поздно ложатся, а тут на тебе — засветло решили. Любопытно… Эй, Клим! Это Андрей! Открой, дело есть!

Ноль внимания. Спутники проторчали у калитки минут десять, но никто не удосужился им открыть. Пришлось как последним бродягам шастать от дому к дому и проситься на постой. Аскет был готов поклясться, что в его прошлый приход каждый селянин безо всяких вопросов пустил бы его переночевать. Теперь же на крыльцо вышел один-единственный старик на самой окраине, да и тот буквально источал злобу и раздражение.

— Вам чего? — грубо спросил он, подняв свечной фонарь и подслеповато прищурившись.

— Кров ищем, добрый человек.

— Да? А сами вы добрые?

— Неужто не узнаете меня? Я из крепости и довольно часто тут бываю. Обычно останавливаюсь у старосты, но сегодня Клим не очень-то гостеприимен.

Дедок размышлял, непроизвольно шамкая потрескавшимися губами, и судя по все сильнее хмурящемуся лицу, спутники имели все шансы провести ночь под открытым небом. Аскету пришлось нанести упреждающий удар и посулить целых пять серебряных монет, что немного задобрило хозяина.

— Ладно, — буркнул старик. — Входите. Но на снедь не рассчитывайте.

— У нас своя, — улыбнулся Андрей.

— Тогда под елитесь.

Если внешне дом выглядел более чем ухоженно, с добротной дощатой крышей, покрашенными ставнями, коньком и умело сложенной каменной трубой, то изнутри больше напоминал лежбище нищих. Занавесок нет, из мебели остался только колченогий стол и лавка, вместо стульев — пеньки, по углам паутина, на полу пыль и сор. В шкафчике с посудой виднелась единственная глиняная миска и треснутая деревянная ложка. Несмотря на вечернюю прохладу, печь не топилась, да и сготовить в ней ужин не получилось бы — все чугунки и рогачи куда-то подевались.

Вся эта убогость выглядела крайне подозрительно. Жители Подгорного никогда не бедствовали, а отошедшие от дел старики получали одно из самых высоких денежных пособий в Ладине. Больше платили только отставным военным и получившим увечья на поле брани. Что же вынудило хозяина продать почти всю утварь и сидеть на голодном пайке?

Андрей пододвинул лавку к столу и сел, рядом примостилась Вера. В подставленную хозяином миску посыпались сухари, дольки чеснока и вареные яйца. Столь простецкая пища заставила глаза бедняка жадно вспыхнуть, будто перед ними лилось расплавленное золото. Чтобы втереться в доверие к дедку, аскет наложил припасов с горкой.

— Как вас зовут? — издалека начал он допрос.

— Влад, — нехотя ответил старик, хрустя сушеным хлебом.

— Говорят, разбойники в округе завелись. На рудовозы нападают, представляете?

— Всякое бывает.

— Раньше такого отродясь не было. К тому же, местные же шахтеры и бесчинствуют.

— Да вы что?

— Лично видел, — с едва уловимой ехидцей произнес аскет. — Что ж за нужда выгнала их на большую дорогу?

— Кто знает? — Влад пожал плечами и принялся за яйца с чесноком. — Махать дубинкой всяко веселее, чем кайлом.

— Ну, троица весельчаков недавно отправилась на суд к воеводе верхом на руде, которую пыталась украсть. Теперь будут веселиться в яме, а то и на плахе.

Старик нахмурился и засопел, опустив взгляд.

— Может, вам платить меньше стали? Времена ныне тяжелые, всякое может быть.

— Столько же платят.

— А чего все испуганные такие и грустные? Али обижает вас кто?

— Обижают, — буркнул Влад. — Приходят тут и вопросы всякие задают.

Андрей вздохнул и тепло улыбнулся:

— Послушайте, я просто хочу помочь. Нет такого зла, с каким не совладали бы аскеты. А коль чрезмерно оно велико, так ведь крепость под боком.

— Не нужна нам помощь. Сами справимся.

— С чем?

— Со всем! — злобно бросил хозяин. — Или меньше трещите, или проваливайте!

Аскету пришлось прекратить спор. Не стоил он того, чтобы спать на земле. Ему-то нипочем, а вот лишний раз чинить сироте неудобства не хотелось — и так настрадалась. Поэтому вместо бесполезных расспросов странник решил действовать иначе.

После скромного ужина Влад подготовил гостям постели — две кучи колючего сена со двора. Сам улегся на голую лавку, накрылся драной простыней и почти сразу заснул. Выждав, пока от не по годам могучего храпа затряслась крыша, Андрей встал и запалил лучину.

Тихо как кот, стараясь не разбудить ни старика, ни мирно посапывающую в углу девочку, обшарил избу сверху донизу, внимательно обследовал печь, полати, полки, заглянул в подпол, даже на чердак залез, но нигде не нашел ничего подозрительного.