Сергей Чехин - Пламенные Сердца. Испытание Веры

— Да?! — сердито бросил странник. — А в город сходить нужда не заставила? В Пограничье всегда нужны крепкие ребята, но вы предпочли грабеж честн ой работе. Нет к вам никакого снисхождения и быть не может! Увози!

Старик кивнул и хлестнул вожжами. Разгоряченные скоротечным боем быки резко дернулись вперед, подбросив пленных лиходеев на острых камнях. Под сдавленные стоны и охи рудовоз скрылся за поворотом. Андрей проводил его взглядом и цокнул языком:

— Ничего не понимаю, но чую, поселок в беде. Придется поторопиться.

Девочка кивнула и ускорила шаг.

До цели спутники добрались поздним вечером, когда солнце почти скрылось за бескрайним зеленым морем. Подгорный расположился на широком выступе у подножья горы (отсюда и название), но большей частью сползал к лесу по пологому изрытому склону. Вполне привычные для Ладина бревенчатые срубы стояли на причудливых рукотворных террасах, отчего издали казалось, будто поселок лежит на огромной лестнице.

Террасы (всего их было пять) соединялись земляными ступенями, по которым сновал люд в почерневших холщевых одеждах. Бородатые мужики с кирками и молотами на плечах поднимались ко входу в шахту, им навстречу спускались отработавшие смену рудокопы. Тяжелым трудом тут занимались даже бабы, вынося из глубоких ходов коромысла земли. Ребята постарше на носилках таскали куски руды и сразу грузили в длинную узкую телегу.

Лишь самые маленькие чумазики беззаботно бегали по дороге и ступеням, но даже им нашли какое-никакое занятие — поджигать факелы и жаровни, обильно расставленные вокруг шахты и в самом поселке. Ведь столь важная задача, как снабжение защитников княжества железом, не могла прерываться ни на секунду. Добыча и перевозка шли днем и ночью, но непосильные натуги более чем щедро оплачивались из княжеской казны. И какая неведомая сила вынудила сытых и одетых шахтеров податься в разбойники, Андрей до сих пор представить не мог.

Взяв Веру за руку, он направился вниз по склону, прямиком к дому старосты. Тот жил у самой кромки дубравы, огородившись высоким частоколом от непрекращающегося звона кирок, натужного дыхания носильщиков и скрипа колес.

Аскет шел и, как говорится, диву давался. Он частенько захаживал в Подгорный, ведь поселок находился рядом с дорогой в крепость. Сколько странник себя помнил, здесь жили усталые, но веселые и радушные люди, прекрасно осознающие, какое благое дело делают и насколько щедр к ним владыка Гослав.

Семьи рудокопов никогда не голодали, даже в самые неурожайные года. В поселке всегда водилось свежее мясо и пиво, а равноудаленное соседство с Пламенными Сердцами и пограничниками позволяло забыть о нападках и лиходеев, и нечисти. Местные были так же твердо уверены в благополучном будущем, как в твердости руды и скал, однако теперь все заметно изменилось.

Народ что-то напугало и довольно сильно. Если раньше аскета встречали всем миром, то ныне никто не подошел к нему, не поприветствовал, даже руки не поднял издалека. Встречные опускали глаза и спешили убраться подальше с дороги, в окнах блестели напряженные, порой и вовсе гневные взоры. Дети, каждый раз просящие помахать потехи ради огненным мечом, прыгали кто куда словно потревоженные лягушата. Только собаки не поддавались всеобщей тревоге и скулили из-за заборов от долгой разлуки.

— Не узнаю поселок, — тихо выдохнул Андрей. — Будто какое-то зло нависло над ним черной тучей. Того и гляди гром ударит.

Девочка крепче сжала ладонь спутника. Аскет взглянул на нее и тепло улыбнулся:

— Но нам-то бояться нечего. Мы и поодиночке сильны, а вдвоем кого угодно одолеем.

Вера собралась улыбнуться в ответ, однако странник холодно добавил:

— Но если опять сбежишь без моего ведома — высеку крапивой. Поняла?

Подопечная нахмурилась и гневно засопела, но быстро успокоилась. Почерневшие стены изб и сердитые взгляды со всех сторон давили неподъемным грузом, сжимали душу до размера игольного ушка. Впервые именно здесь сирота испытала леденящий кровь страх, ведь ничто так не пугает, как неизвестность и непонятность. Она будто окунулась с головой в саму Тьму, а при сковавшем сердце ужасе особо не посердишься.

Добравшись до калитки, аскет громко постучал по ней кулаком. Черныш — лохматый хозяйский волкодав — радостно залаял, почуяв приход давнего друга. Но сам староста не спешил отворять ворота, из-за забора не доносилось вообще никаких звуков, кроме гавканья и скрежета когтей по доскам.