Константин Соловьев - Америциевый ключ

- Ты хочешь не этого, - только и сказал Ганзель.

- Что ж, допустим, - неожиданно легко согласился Бруттино. От его скрипучего голоса Ганзеля уже начало мутить, - Возможно, это лишь моя фантазия. Когда живешь в человеческом обществе, немудрено нахвататься человеческих же фантазий, они липнут, как кишечные паразиты… Нет, я не стану ничего продавать. На самом деле я поступлю иначе. Догадываешься, как?

- Нет.

- Завтра в полдень я вывезу все эти склянки на рыночную площадь Вальтербурга. Полные котомки склянок. Настоящий невидимый зоопарк в стеклянных клетках. И разобью их вдребезги, - голос Бруттино треснул, сухо, как сломанная ветвь, - Эти невидимые звери, должно быть, ужасно устали находиться в стеклянном плену столько лет. Как я устал под бдительной отцовской опекой папаши Арло. Я окажу им услугу. Выпущу их на свободу.

Ганзель никак не мог спустить курок. Расстояние до Бруттино было невелико, мушкет был исправен, порох на полке оставался сухим, но его собственное тело под невинным и одновременно развратным взглядом Синей Мальвы стало вдруг непослушным, ненадежным. Кроме того, он знал, насколько проворно это уродливое деревянное существо. Двадцать шагов – слишком большое расстояние для верного выстрела. Стоило Синей Мальве взглянуть на него из-под пушистых синих ресниц, сердце нарушало привычный размеренный ритм, на лбу высыпала ледяная испарина, прицел начинал отвратительно прыгать.

Как чертов мальчишка… Ганзель кусал губы, но ничего не мог с собой поделать. Синяя Мальва являла собой какое-то оружие, против которого у его тела не было никакой защиты. Способность трезво мыслить возвращалась к нему лишь на несколько секунд, и этого было явно недостаточно. Должно быть, в ее теле есть какие-то железы, способные выбрасывать в окружающий воздух особые секреции… Как их называла Греттель… Форо… Феро… Ему никогда не давались эти геномагические словечки.

Бруттино, казалось, откровенно забавлялся, наблюдая за ним. Не переменив за все время разговора позы, он лениво взирал на Ганзеля, то поглаживая заточенный нос, то бессмысленно щелкая деревянными суставами.

- Ты ведь хочешь спросить меня, Ганзель? Хочешь?

- Д-да…

- Ты хочешь спросить, зачем мне это.

- Да.

- Звери хорошо попируют завтра в полдень. Ты представляешь, как они набросятся на эту толпу уродцев, мнящих себя людьми? Тысячи голодных и свирепых генетических тварей, способных мгновенно встроиться в чужой хромосомный набор или за минуту растерзать чужие клетки? Это будет похоже на гигантскую генетическую мясорубку, которая пропустит через тысячи зубов весь ваш генофонд. Мучительная смерть и стремительные необратимые мутации, новые уродства и даже жизненные формы…

Бруттино на секунду мечтательно прикрыл глаза. Он был искренен, Ганзель почувствовал это с ужасом, настолько искренен, насколько это возможно для нечеловеческого существа.

- Тысячи генетических хищников растерзают весь город за несколько минут. От них не спасут ни крепкие двери, ни оружие. Великолепная картина. Настоящий генетический армагеддон. А может, напротив, новое Сотворение! – голос Бруттино теперь скрипел размеренно, как ритмично двигающаяся старая прялка, - Ваш генофонд превратится в хлюпающую кашу, из которой слепые мутации вылепят что-то новое. Быть может, настолько отвратительное, что вы позавидуете вчерашним мулам. А может, что-то столь извращенное в биологическом отношении, что оно попросту не сможет существовать. Разве это не прекрасно, Ганзель? Настоящий гено-взрыв. Гено-хаос. Гено-чума. Как знать, может уже завтра весь Гунналанд будут населять не люди, а полуразумные грибы?..

- Или головастики… - пробормотал Ганзель себе под нос.

- Что?

Ганзель ощутил себя немного увереннее. Не настолько, чтоб спустить курок, но достаточно, чтоб выдержать тяжелый янтарный взгляд.

- Неважно. А о себе ты подумал, деревянный мальчик? Или думаешь, что уцелеешь в этом гено-водовороте?

- Общество геноведьмы, кажется, мало что тебе дало, - в скрипучем голосе Бруттино прорезались покровительственные нотки, - Во мне нет человеческих генов, забыл? Я растительная форма жизни. Жидкость из этих пробирок для тебя смертельный яд, но для меня не опаснее родниковой воды. Я могу пить из них, провозглашая тост за новое будущее человечества! Или того, что будет называть себя человечеством с завтрашнего дня…

- И что дальше? Станешь королем полуразумных грибов? К этому ты идешь, Бруттино?