Ольга Антер - Грань реального

– Нет, конечно, – вздохнул мужчина. – Ни у кого не получается. Тотальное одиночество – не самая лучшая штука, а оно быстро придет, если на всех плевать с высокой башни.

– Значит, патриархи одиноки.

– Ошибаешься. Одно дело быть никем и заниматься собственными мелкими прихотями, и совсем иное – заботиться о целом народе, пусть даже жертвуя отдельными его представителями.

– То есть, это была забота. Убить собственного сына и изнасиловать дочь.

– Я подозреваю, – иронично заметил Лексаз, – что это не было самоцелью. У Найтира есть единственная идея-фикс – разорвать Договор. А другие патриархи ему подпевают лишь постольку-поскольку.

– Я не слишком хорошо понимаю, что такое Договор.

– Попробую объяснить. Все вокруг нас пронизывают видимые лишь изменяющим потоки сил.

– Да, я знаю.

– Договор изменяет их. Но не так, как маги. Не временно. Меняется сам тип взаимодействия потоков с подчиненными объектами.

– А патриархи могут сами влиять на эти потоки?

– На объекты, Аори. Их магия не подразумевает прямого изменения, но возможности использовать силу живых существ весьма обширны. Представляешь, что может сделать патриарх, управляющий магом?

– Ужас. И что, он может взять под контроль любого человека?

– В теории, да. Но, конечно, в жизни это довольно трудоемкий процесс, зависящий от многих условий. Если хочешь, расспроси Эвина подробнее, когда вернемся, но маги редко выдают свои секреты.

– Да ну, – отмахнулась девушка и вытянула вперед скрещенные руки, опираясь локтями о борт. – Мне он не нравится.

Лексаз прищурил глаза, изучая едва выделяющийся на фоне ночного моря девичий профиль, и, подумав, все же не стал рекомендовать Аори сменить позу. Расположенный неподалеку тусклый фонарь подсвечивал очертания оттопыренной попки, и замершие на своих постах ребята Баго заслуживали небольшой приятности.

– Почему?

– А ты считаешь, Эвин нормально себя с Мэем ведет? То объясняет, что он под действием заклятия, и потому за свои поступки не отвечает, и в то же время постоянно демонстрирует презрение и ненависть.

– Он не обязан ублажать майда, чуть было не убившего другого мага. И тебя, между прочим.

– Пусть! – Аори энергично махнула рукой. – Но можно ведь вести себя нейтрально, а не демонстрировать каждым жестом «я вру, что он не виноват, и больше всего хочу, чтобы тварь сдохла»?

– Могу предположить следующее. Эвин вначале спас Мэя, и, таким образом, почувствовал себя ответственным за дальнейшую судьбу майда. И атаку на такого же мага воспринял как предательство.

– Это не так?

– Предательство – шаг осознанный. "Не ведают, что творят" и "они же дети" – это несколько иная категория… Мэй, как ни крути, попадает под оба понятия. А вот Эвин должен бы быть достаточно мудрым, чтобы уметь избавляться от собственных иллюзий.

– То есть, не думать, что он отвечает за Мэя?

– Да нет, – мужчина, задумавшись, потер переносицу. Он бы и сам пошел отдыхать, но чувствовал ту самую ответственность за упрямую девчонку. – Даже без привязки к нашей ситуации, предательство, прежде всего, требует, чтобы изначально предателю верили. Причём, верили в таких вещах, от которых зависит свобода, жизнь… Да много чего.

– А если не верят? И предательство вполне ожидаемое? То бишь, как вот пленник, например. До определенного момента ест хлеб, выполняет обязанности, улыбается, угождает. Год, два, десять. А вот появляется возможность – и всем секир башка делает. Кто ему таки не верил, но был неосторожен. Это предательство?

Усмехнувшись, Лексаз все же снизошел до ответа.

– Чтобы предать, нужно иметь доступ к сокровенной информации, так скажем. Для этого предателю требуется определённая степень доверия. Не имеет значения – когда доверяли, где доверяли… Доверяли. Предательство не имеет срока давности. Можно иметь достойного противника, достойного врага. Предательство к категории достоинства не относится.

– Достоинство? – с глубоко скрытой в голосе иронией и грустью спросила девушка. – А что это за устаревшая и ненужная в жизни штука?

Тройн иронии не поддержал.

– Честь и достоинство вне времени.

Прикусив губу от смущения, Аори резко выпрямилась, развернулась и оперлась на борт спиной. Лексаз чуть ли не вживую услышал пронесшийся по палубе вздох разочарования.

– Нет, ну вот просто слово – достоинство, – девушка подобрала, наконец, вопрос. – Ты достоин – а чего именно?

– Достоин доверия, уважения. Это только для начала.