Ирина Шевченко - Дочь Хранителя

— Да ты!.. — и новая струя воды легко остудила его пыл.

Интересно, что будет, если он решит использовать этот свой разряд в такой ситуации? Скудные познания в области физики говорили мне, что ему это очень и очень не понравится. Наверное, он и сам знал об этом, но других заклинаний, видимо, так и не освоил (примерные ученики, как правило, не щипают в коридорах новичков).

— Вэл, пошли отсюда, — ткнул его низкорослый прихлебала, — это же…

Он понизил голос до шепота, и электрохам с досадой взглянул куда-то поверх моей головы.

— Пошли.

Когда они невозмутимым прогулочным шагом направились к лестнице, я рискнула обернуться к неожиданному спасителю.

М-да, на Ахиллеса он явно не тянул. Невысокий худощавый парнишка в скромненьком костюмчике, правда, как и все мужчины в Империи — при мече. Короткие каштановые волосы, лежащие, как мне показались, в привычном беспорядке, белозубая улыбка и задорные карие глаза.

— Привет, — подмигнул он мне.

— Привет, — сказала я, дабы убедиться, что голос ко мне вернулся. — Спасибо, что выручил.

— А, — махнул он рукой, — "спасибо" — это не ко мне. Сэлу скажи, я на такие штуки пока не способен.

— Какому Сэлу? — оглянулась я. — Он что, невидимый?

— Скорее, неслышимый, — хихикнул парень. — Сэллер, благодарная дама мечтает задушить тебя в своих объятьях, не упускай момент!

Из стенной ниши робко (видимо, опасаясь удушения) появился второй мальчишка — точная копия говорившего со мной, только без улыбки и озорных чертенят в больших смущенных глазах.

— Вот, это и есть Сэл. А я — Найар, для своих — Най. А причина, по которой Тедар Соли утащил отсюда своего дружка в том, что фамилия наша — Кантэ, и наш отец — Верховный судья герцогства.

Сообщил он эту сногсшибательную новость не меняя интонаций и без малейшего намека на хвастовство, как будто между прочим.

— А я — Галла. А фамилия моя никому и ни о чем не говорит, так что каждый может швыряться в меня молниями.

— Ни за что! Отныне я — твой верный рыцарь, а Сэллер, как мой верный брат и оруженосец, утопит любого, кто посмеет посягнуть на твою жизнь или… хм… честь!

Наверное, "неслышимый" Сэллер слишком живо представил себе посягательства на мою честь, так как стушевался еще больше и даже чуть заметно покраснел.

— Най, прости, — прошептала я. — Твой брат немой?

— Немой? Да он такой болтун — не уймешь! Только разговаривает все больше во сне. Правда, Сэл?

— Правда, — неожиданно отозвался тот. — Галла, ты ведь с тоже общего курса? Не покажешь нам, куда идти, а то мы на открытие не успели и сегодня вот снова опоздали.

— Ничего себе! — тут же выпучил глаза разговорчивый близнец. — Я в жизни не слышал от тебя такой длинной речи, братишка!

— Даже во сне? — переспросил молчун, ввергнув брата в состояние полного шока.

Так в нашей маленькой компании, включавшей до сего меня, Рису, Фертрана и Милу появились мальчишки-водники, и установилось некое равновесие полов, чему Ферт, тяготившийся необходимостью в первые дни таскаться повсюду за тремя девчонками, несказанно обрадовался. Девчонки, впрочем, тоже. Первогодки, не только прибывшие с Саатара полуэльфы, но и местные ребята, подвергались нещадным нападкам со стороны некоторых старших учеников, которые, как я подозреваю, не блистали особыми чародейскими талантами и желали самоутвердиться за счет неопытных новичков. Так что пополнение рядов союзниками восприняли с воодушевлением все, кроме Милары, которой и без того неплохо жилось. На второй день обучения наша провидица без особого труда отбрила трех задиристых наглецов с отделения Воздуха, сообщив одному из них о том, что знает, что он хранит под подушкой, второму — пригрозив рассказать его мамочке, с кем он провел прошедшую ночь, а третьему просто загадочно подмигнув. После этого те, кто не хочет сделать свои маленькие секреты достоянием широкой общественности, обходят нашу Кассандру стороной.

— А учат-то вас чему? — допытывался Эн-Ферро, пропуская мимо ушей мои рассказы о школьной жизни.

Учили нас какой-то ерунде. Наиболее понятными на общем фоне выглядели предметы, преподаваемые стариком Триаром: история и "Великие Расы". Там все шло чин чином — лекции, конспекты, карты. Не возникало особых вопросов и с другими теоретическими дисциплинами вроде "Демонологии" или "Трав". В остальном же — полная чушь.

На первом занятии по "Основам работ со стихиями" Гейнра, к которой ввиду ее молодости никак не хотело прицепляться почтительное "тэсс", притащила нас в пустой зал, заставила усесться на пол, и следующие два часа мы все занимались тем, что воссоздавали перед своим внутренним взором руну концентрации. За усердным мыслительным процессом помимо магички наблюдала пятерка младших наставников. К углу, в котором обосновалась наша компания, был приставлен задумчивый молодой человек, рассеяно пробегавший рисуемые нами картинки, в перерывах листая какую-то книжонку. Чтобы бедняге не было так скучно, на второй день подобных занятий я порадовала его собственными воспоминаниями о первом и последнем посещении стрипбара, не забывая, впрочем, об основной теме урока. В транслируемой мной сюжете длинноногая и грудастая девица терлась о никелированный шест, попутно освобождаясь от одежды, а над ее головой, сияя как неоновая вывеска, в такт музыке раскачивалась руна концентрации, прорисованная по всем правилам, загогулина в загогулину. Стоит ли говорить, что о книге было забыто? Как и о прочих учениках, напряженно выписывающих в сознании злополучный символ. В результате, чтобы отделаться от назойливого внимания помощника Гейнры, пришлось заменить девицу здоровенным мужиком, приняв за образец незабвенного Каина. Зрелища обнажения мускулистого орка юнец не стерпел и ретировался в другой конец зала. Зато "кино" с удовольствием досмотрела подкравшаяся из-за спины Гейнра.