Ирина Шевченко - Дочь Хранителя

Белокурая девица, васильково-синими глазками, точеным носиком и пухлыми губками напомнившая мне коллекционную фарфоровую куколку, на деле оказалась наставницей боевой магии. Звалась она тэсс Гейнра и у нас на общем курсе вела "Основы работ со стихиями".

После была еще тэсс Мара, преподававшая целительство. Тэр Гират — рассеянный юноша, в котором чуть заостренные ушки выдавали наличие эльфийской крови. Минут десять он рассуждал об устройстве мира, прежде чем объявить, что будет читать у нас "Травы и зелья". Пришедший ему на смену красавец-брюнет со жгучим взглядом пронзительных черных глаз своим появлением заставил учащенно биться девичьи сердца, а сам обратил внимание лишь на одну из нас — ту самую Алатти Весара. И лишь по той причине, что магистр Эвил, так он представился, был наставником стихийников-огневиков.

Была еще тэсс Кьярна, тэр Багур, тэсс Дэвина и, кажется, кто-то еще, но так как моя память, в отличие от господина Эн-Ферро далека от абсолютной, учителями чего именно они были, я не запомнила, да и в правильности имен не уверена. Это еще повезло, что у тарских волшебников фамилии не в ходу!

А вот своих соучеников я, как ни странно, запоминала без проблем — имена, фамилии, названия родных городов и деревень, и обязательно — на какое отделение они стремятся попасть в процессе обучения. Честно сказать, заводить школьных друзей не входило в мои планы, а после того, как еще утром рядом со мной сама собой завелась всевидящая и всезнающая Милара, это вообще казалось невозможным. Но уже на первой перемене ко мне подошла невысокая миловидная девушка, как бы невзначай поправила распущенные по плечам темные волосы, на миг обнажив чуть заостренное ушко, кивнула в сторону стоящего невдалеке парня и сообщила:

— Мы с Фертом с Саатара. Ты, говорят, тоже. Меня Риса зовут.

Видимо, это следовало понимать как то, что нам, полукровкам, стоит держаться вместе.

— А меня — Галла, — ответила я.

Что означало: а почему бы и нет?

Держаться вместе действительно следовало. И в этом я убедилась не дольше чем на третий день своего пребывания в Школе.

— Эй, остроухая, подь сюда!

И это при том, что у меня вполне нормальные, маленькие и круглые ушки!

— Ты чё, людского языка не понимаешь, мелюзга саатарская? Подойди, когда тебя тэр человек зовет.

Тэры человеки в количестве двух штук встретили меня в коридоре третьего этажа, когда я так некстати захотела попить и в одиночку покинула отведенный для занятий нашего курса кабинет. Естественно, никого из учителей поблизости не наблюдалось.

— Ну и чего же тебе надобно, человече? — решила я взять нахрапом.

— Смотри-ка, оно говорит! — хохотнул кривозубый коротышка, пихая локтем в бок смазливого юнца, требовавшего моего явления пред его светлы очи.

— Оно у меня сейчас поговорит! — косо усмехнулся тот, а между его пальцев пробежала голубая искорка — разряд в двести двадцать вольт, не меньше. — Выкладывай, чё те мамочка с папочкой на дорогу выдали.

— А?

— Амулеты ваши, эльфячие, травки-муравки, баночки-скляночки.

— Денежки тоже возьмем, не откажемся, — встрял кривозубый.

Это что же получается, банальный школьный рэкет? Да я еще в детстве там, на Земле навидалась подобного, неужели и здесь тоже?

— Давай-давай, белобрысая, выворачивай кармашки.

— Совсем ослепли? — я развела в стороны руки, демонстрируя свое платье. — Где вы у меня карманы видите?

— Оно еще и грубит!

Все, пора заканчивать с ненужным геройством и начинать орать благим матом.

— По!.. — звук пропал, как будто кто-то щелкнул кнопкой на невидимом пульте, а в следующий момент в плечо ударили те самые "двести двадцать".

Обидно-то как! Я — Открывающая, да куда уж — дочь самого настоящего дракона… Ладно, просто почти что двадцатисемилетняя тетка — и терплю издевательства какого-то молокососа! Правда, обидно. Не говоря о том, что больно. А я и сказать ничего не могу, типа того: приподняло и шлепнуло. Или: лавкой по темечку приложило. Или: в окно б тебя ветром сдуло. Или… Водой обдало с ног до головы? Странно, я об этом и подумать не успела.

— Кажется, девушка кричала: пожар? — невинно осведомился из-за моей спины мальчишеский голос.

От моего мучителя в прямом смысле повалил пар.

— Хочешь занять ее место, храбрец? — процедил он, подсушившись, вследствие чего коротко остриженные волосы встопорщились на его голове комичным ежиком.

— Ой, а ты и мальчиков любишь? — с той же издевочкой отвечали ему. — Прости, но я не из таких.