Робинзон - Под покровом тайны

Ведь первое о чем подумает начальство, после того, как ознакомится с рапортами, что командированные оперативники все десять дней банально пьянствовали, а затем придумали эту глупую историю.

— Да, Валентин Иваныч очень неприятная история приключилась, — задумчиво сказал Шевцов.

— Еще, какая, неприятная! — подхватил Фомин, — кранты нам полные Андреич! Не знаю, что теперь делать?

— А что делать, — флегматично сказал Шевцов, — у нас все отработано. Вас троих разведем по разным кабинетам, будете писать рапорта, потом допросы, сам понимаешь, ты только, что признался, что несколько дней выпало из твоей памяти и что вы в это время делали, никто понятия не имеет.

Сейчас позвоню дежурному, чтобы вас все устроили, да накормили, а то видуха у тебя, как будто из концлагеря прибыл. А сам пойду на доклад к Воскобойникову. Ох, чувствую, херово мне там придется.

— Не хуже чем мне, — ответил резко загрустивший капитан Фомин.

Выйдя в коридор, Шевцов широко улыбнулся вопросительно поглядевшей на него девушке и сказал:

— Еще немного придется подождать.

Та согласно кивнула и принялась изучать, висевший на стене, порядок действий при ядерном взрыве.

Полковник оказался на месте и принял подчиненного достаточно быстро.

Он, оказывается, уже знал о возвращения пропавших оперов, но о подробностях осведомлен не был.

И сейчас с каждым словом капитана, его брови поднимались все выше. Шевцов с тревогой ждал, когда возмущение перейдет в словесный разнос, но этого не случилось.

Наоборот, лицо Воскобойникова стало напоминать выражение кота съевшего, банку сметаны.

Он жестом остановил приободрившегося следователя и поднял трубку красного телефона.

— Товарищ генерал, — сказал он в нее внушительным басом, — Воскобойников на проводе, у нас тут проблема появилась, как раз для отдела К-1. Да, так точно. Да уверен. Товарищ генерал, вы же меня знаете. Хорошо, будем ждать. Служу Советскому Союзу.

После разговора он положил трубку и строго уставился на Шевцова.

— Михаил, так уж получилось, что ты в курсе всех подробностей этого дела, назначаю тебя координатором по нему. Приказ сегодня выйдет официально в управлении. Другие дела передай Калашникову сегодня же.

Завтра из Москвы прибудут специалисты нужно их разместить в нашем общежитии, место для оборудования найти, в общем, что я тебе объясняю на пальцах, сам знаешь, что делать не маленький.

Наших заблудших в строгую изоляцию, чтобы ни с кем не контактировали, до приезда москвичей. Головой отвечаешь. Девицу свою отпускай и больше пока не дергай.

Дальнейшие инструкции получишь от московских товарищей.

Все, действуй, каждое утро ко мне на доклад!

На такой ноте, закончив разговор, полковник уткнулся в бумаги лежавшие на столе.

Шевцов, отдав честь его лысине, неслышно вышел из кабинета.

Спускаясь к себе он размышлял, о причинах, которые заставили командира, обратиться за помощью к вышестоящему начальству и открыть своему подчиненному существование секретного отдела К-1, о котором он никогда раньше не слышал.

Пытаясь расшифровать для себя это название, он почему-то сразу подумал о слове — колдун.

Подойдя к дверям кабинета, он улыбнулся девушке, терпеливо ждавшей его, и сказал:

— На сегодня все, Леночка. К сожалению, у меня появились срочные дела, так, что можешь идти домой. Сейчас только пропуск тебе выпишу.

Я вышла из полутемного коридора на залитую холодным осенним солнцем улицу и глубоко вздохнула. Пришлось провести в комитете почти два часа. Причина суеты следователя стала мне понятна сразу, как только увидела, заглянувшего в кабинет, истощенного пахнущего дымом костра, бабушкиными пирогами и лесом мужчину. Мне стало смешно, бабушка видно хорошо погоняла по лесу приехавших следователей. Наверно, крутились по одному и тому же месту несколько дней, раз этот дядечка выглядит таким худым.

После этого всем стало уже не до меня. Видимо поэтому Михаил Андреевич и отпустил меня, не заходя в кабинет.

Время было уже ближе к шести, и я прибавила шагу, чтобы застать маму дома и сообщить, что все в порядке и меня никто не арестовывает и не сажает в тюрьму, как она предрекала.

Мама, как я и думала, дожидалась у дверей, чтобы узнать, чем закончился мой поход в комитет, и сразу после этого убежала на работу.

Я, не замечая вкуса, съела оставленный для меня ужин, включила телевизор и под его бормотание начала мечтать. В последние месяцы нечасто выпадало такое настроение для этого. Но сегодня, после того, как почувствовала запах леса, бабушкиного дома, вновь захотелось в Заповедье, снова мчаться по лесу, наслаждаясь бегом. И чтобы рядом бежал большой черный самец.