Ольга Онойко - Люди Весны

Элевирса и Элефрикка некогда были городами–сёстрами на противоположных берегах Зиланнен. Двенадцать веков назад князь Нареак Старший, господин Элевирсы, выстроил Цанию как дальний форпост. Цания богатела, Вирса росла. Нареак Младший, правнук Старшего, издал указ об объединении городов и провозгласил себя королём. За это в Элефрикке его не любили — недостаточно, чтобы поднять мятеж, но как раз в меру, чтобы упорно во всех хрониках именовать Нареаком Лысым. А все великие хронисты Королевства, как назло, происходили из Фрикки… В Вирсе кипела жизнь, а во Фрикке цвели сады и высился Университет…

— Арга, ты что, спишь?

— Нет. Думаю об Элевирсе.

— Это хорошо.

— Трудно будет Коллегии воздвигнуть щит, — заметил Ирса. — Слишком большой город.

— Два города.

— То–то и оно.

— А во Фрикке слишком много садов, — проворчал Кегта. — Я как вижу: нас пропустят через них без боя, а потом повылезут из погребов и в спину ударят. Гвардия Элевирсы — не чета цанийской страже. Они понимают дело.

— Каждую усадьбу надо брать и обыскивать.

— Завязнем.

Близнецы переглянулись и дружно зарычали от досады. Потом Кегта пихнул Аргу ногой.

— Что скажешь?

— Если с нами будет Маррен, — сказал Арга, — всё пойдёт иначе.

— Маррен? — изумился Ирса. — Но он же…

— Подохнет скоро, — кратко закончил Кегта.

— Посмотрим, — сказал Арга. — Может, и не подохнет.

Кегта крякнул.

— Если так… Любопытная будет история!

Арга усмехнулся и налил себе ещё пива.

— Что–то мы с вами тут завязли, — сказал он. — Все пляшут и любятся, а мы о битвах и королевствах рассуждаем. Пресветлая Фадарай над нами огорчится.

Кегта ухмыльнулся и тоже наполнил чашу.

— Ты ж меня знаешь, — сказал он. — Я всегда такой. Я сначала надираюсь, потом с дикими воплями лезу купаться, и только потом выхожу грозить встречным во славу Фадарай.

— Да! Твои дикие вопли вошли в поговорку.

Кегта опечалился.

— Почему так трудно прославиться чем–то… благородным?

Ирса покатился со смеху.

— Ты уже прославился, — сказал он. — Во всех хрониках твоё имя. Разве мало?

Кегта хмыкнул и огладил бороду.

— Пожалуй, — решил он. — Я — великий… могучий… несокрушимый… и победоносный. Никому не под силу меня повергнуть. Эге! Арга! А ну–ка поднимайся, поборемся!

Арга вскинул брови. Секунду он колебался, потом вскочил.

Они с Кегтой схватились. Ирса ловко вывернулся у них из–под ног и убрался в сторону, после чего столь же ловко спас от них бочонок и остатки бычьей ноги. Он хохотал так, что подавился и закашлялся.

Рыча, Кегта нависал над Аргой. Арга напрягал все силы, удерживая его. В борцовской стойке он не мог долго продержаться против Кегты — тот был больше и тяжелее. Арга выгадывал момент для удара и броска, и Кегта знал это. Переступая, они кружили. Задели костёр и разметали его. Босой ногой Арга ощутил мгновенную боль от ожога и мгновенный зуд заживления.

— Хей! — крикнул Ирса.

Наконец Арга дал слабину. Кегта взревел и двинулся на него. Арга поймал его руку в захват, рванул на себя и отпустил, падая. Всем весом он толкнул Кегту в выставленное бедро. Он рассчитывал опрокинуть Луяна и не ошибся. Но упав, Кегта мгновенно перекинул его через себя, перекатился и рухнул на Аргу, прижав его к земле. Чудовищная тяжесть на мгновение вышибла из Арги дух. Этого Кегте было достаточно. Он поймал запястья Арги и обездвижил его.

Борцом Кегта был наипервейшим. Арга сумел бы убить его в настоящем бою, но одолеть в дружеской схватке — никогда.

— Кегта! — выговорил Арга, задыхаясь и смеясь. — Хватит! Чистая победа.

Кегта буркнул что–то без слов, по–медвежьи. Не отпуская запястий Арги, он наклонился и поцеловал его в шею, щекоча бородой. Прикусил кожу, отпустил, лизнул в щёку. Арга расслабился и позволил Кегте поцеловать себя в рот. Тот был осторожен и не торопился, ожидая его решения. Он освободил запястья Арги и огладил его крепкой ладонью. Какой–то миг Арга готов был согласиться и довериться рукам друга. Но в следующий миг он понял, что душа и тело его сегодня хотят иного, и сказал:

— Нет.

Кегта с сожалением отпустил его. Впрочем, тотчас же ловко перехватил и усадил к себе на колени. Улыбаясь, Арга обнял его за шею.

— В другой раз, — сказал он.

— Эх, — сказал Кегта. — Что же, пойдёшь искать Лакенай?

— Пожалуй, — Арга встал.

— Ну а я, — заключил Кегта, — пойду искупаюсь. Мрак! Раздразнил меня и сбегает.

Арга рассмеялся и зашагал прочь.