Ольга Онойко - Люди Весны

— Мыслями ты не здесь, — согласился он. — Всё думаешь о делах? Не дай Цании стать твоей госпожой. Совладать с Элевирсой будет ещё сложнее.

— Эй, — сказал Арга. — Давай ты будешь просить разрешения, прежде чем читать в моём сердце?

Эрлиак рассмеялся и взял его под руку.

— Я лишь исполняю свои обязанности. Не думай, что ты один такой, Арга. Многие сейчас затерялись в грёзах о будущем. А я брожу повсюду и напоминаю, что настоящее прекрасно и полно радости.

Арга внезапно обнаружил, что Эрлиак уверенно ведёт его куда–то, а он следует за священником, точно взнузданный коневолк. Это не слишком ему понравилось. Но тотчас он обнаружил, что ведут его к столам с угощением и ряду винных бочек, и он с охотой покорился. Эрлиак налил вина в чашу с длинной ручкой, бросил щепотку пряностей и протянул чашу к маленькому факелу у стола.

— Что же, — сказал он, — позволишь ещё почитать в твоём сердце? Обещаю, что не стану поучать. Только расскажу кое–что интересное.

— Загадками ты говорить умеешь.

Эрлиак улыбнулся. Арга бросил в рот кусочек чего–то, томлёного в меду с молоком.

— Два человека волнуют тебя, — сказал Эрлиак, — но волнуют твой разум, а не твою плоть. Потому ты и бродишь потерянный, чуждый празднику.

— Вот как?

— Лесстириан и Маррен, — Эрлиак кивнул своим мыслям. — Таковы маги! Рождены на погибель и смущение остальным. А всё потому, что силы магии сродни силам Предначальной Жизни. Они завораживают и притягивают. Те, кто наделены этими силами, стоят наособицу, даже если они светлы духом, близки нам и дороги, как Лакенай.

— Как Лакенай, — эхом повторил Арга.

Он не столько соглашался с Эрлиаком, сколько слушал журчание его речи. Эрлиак подал ему чашу. Подогретое вино ударило в голову. Наконец Арга ощутил пряную плоть празднества: не как далёкую чарующую красоту, но как горячее тело, прильнувшее к его телу. Стало жарко и захотелось раздеться.

— Это искушение, — продолжал Эрлиак чуть тише, — смотреть на мага как на господина. Оно преследует людей, ибо каждый из нас жаждет жизни. От этого произошло много зла и произойдёт ещё. Но Фадарай благословила нас своей любовью. В сиянии её славы её народ причащается Предначальной Жизни. Вернись к весне, Арга. Отдайся Пресветлой.

И руки Эрлиака обвили его шею. Голова склонилась Арге на плечо. Арга хотел осторожно отстранить его, но подступил тонкий и сладкий травяной запах, аромат благовоний, с которыми Эрлиак заплетал свои косы. Арга запустил пальцы в его волосы. Отставил чашу. Прижал Эрлиака к себе крепче. В объятиях тот был куда мягче и уступчивей, чем в речах. Он откинул голову и принял поцелуй Арги, приникая к нему, лаская его затылок. Меньше всего Арга ожидал этого соприкосновения, но оттого оно лишь сильнее дразнило его и влекло. Чуть отстранившись, Арга в задумчивости коснулся пальцами татуировок на висках Эрлиака. Тот закрыл глаза.

Была безмолвная речь, которой все весенние владели в совершенстве. Простая как стук сердца, она знала немногие вещи и могла показаться скудной. Но в иные часы она сама приходила, заменяя слова. В эти часы она становилась легче и ярче, ясней и отчётливее привычной речи. У праздничного стола Арга целовал Эрлиака, держа его голову в ладонях. Вскоре он уже знал, на что Эрлиак согласен, а чего не хочет, как порадовать его и где явить своеволие; знал, чего ожидать, когда торопиться, а когда медлить. Невесеннему такое знание могло показаться скучным. Весенние ценили сладость предвкушения.

Закончив с беззвучными вопросами, Арга поднял Эрлиака на руки и понёс по тёмной долине между высоких шатров. Тот прильнул к нему и неторопливо целовал в шею. Пальцы Эрлиака играли его волосами и щекотали уши. Арга покусывал губу. Дыхание его учащалось. Опустившись на колени, он положил Эрлиака на ковры и торопливо расстегнул ремень. Эрлиак помог ему избавиться от одежды и сам выскользнул из своих одеяний, оставшись облачённым только в драгоценности, как большинство весенних сейчас. Арга развернул его лицом вниз и прикусил его загривок. Резко выдохнув, Эрлиак вывернулся из–под него и опрокинул его на спину. Рот Арги растянулся в ухмылке. Умелые пальцы Эрлиака пробежали по его телу и сжали восставший член. Облизнув губы, Эрлиак припал к нему, заглотив почти целиком. Ладонь Арги опустилась ему на затылок. Обняв его бёдра, Эрлиак трудился над ним сосредоточенно и искусно, но вскоре прервался. Поднявшись, он оседлал Аргу и выпрямился. Арга поймал его за руки, заставил наклониться и поцеловал. Несколькими гибкими движениями Эрлиак насадился на него. Упёрся руками в грудь Арги, застыл, тяжело дыша, потом двинулся раз, другой, третий. Арга сел и прижал его к себе. Эрлиак оттолкнул его, попытался заставить снова лечь. Арга не позволил. Крепко держа Эрлиака, он перевернулся и придавил его своим весом к коврам. Эрлиак тихо застонал. Глаза его были закрыты. Ноги скрестились у Арги за спиной, пальцы впились в его плечи. Арга ждал, пока его тело не расслабилось, и тогда вошёл глубже.