И. Намор - В третью стражу

«Так, а это у нас что? — Степан отворил небольшую дверцу и протиснулся — все-таки он был великоват для изысков старой английской архитектуры — в смежное помещение. — Ух ты!»

Небольшая комнатка, представшая перед Матвеевым, раскрывала ещё одну сторону жизни «реципиента», доселе Степаном если и замеченную, то чисто теоретически. а помещение было более, чем типичное для английского «замка» — оно было посвящено рыбной ловле. И не банальной поплавочной или спиннинговой, а ловле на искусственную мушку [74] То есть около двух килограммов, очень приличный вес для форели. — любимой забаве британских аристократов на протяжении нескольких сотен лет. Даже королевская семья, как припомнилось Матвееву чужой памятью, отдавала дань этой разновидности «тихого и неизлечимого помешательства».

Нахлыст был юношеской забавой Майкла, и в этом они со Степаном оказались более чем близки. Только у Матвеева увлечение этим красивым и аристократичным видом спорта выпало по ряду причин на более зрелый период жизни. Вспомнилась школа нахлыста в Москве, где моложавый, худой инструктор безжалостно подставлял алюминиевый тубус от удилища под локоть ученикам, бестолково размахивающим руками во все стороны, вместо того чтобы выдерживать нужную траекторию движения снасти при забросе. И никто из учеников, — к слову сказать, среди них попадались вполне солидные и немолодые мужчины, взять того же профессора Матвеева, — на «сенсея» обиды не держал. Жажда новых знаний и умений оказалась сильнее.

Буквально вколоченная на занятиях и тренировках, фиксация правильной моторики заброса отложилась у Степана на уровне рефлекса с соответствующим болевым закреплением. Правда, техника эта, как отчётливо помнили Майкл и Степан, сильно отличалась от принятой в Британии в первой половине двадцатого века, но возможные нестыковки — для случайных и искушённых в теме зрителей — можно было списать на европейский стиль, подсмотренный где-нибудь во Франции или Чехии.

Тем более что здесь и сейчас всё было иначе, чем там и тогда . Вместо привычного четырёхколенного углепластикового удилища — шестигранный неразъёмный бамбуковый «дрючок» с агатовыми кольцами, тяжёлый как смертный грех и такой же неудобный. Вместо точёной из одного куска авиационного алюминия катушки «веса пера» — устрашающая на вид стальная конструкция, пригодная на первый взгляд разве что для забивания упаковочных гвоздей. Однако в этом случае сомнения оказались напрасными — катушка была не такой уж тяжёлой, настроенной под нужную руку и поражала плавностью хода, во все времена доступной лишь самым дорогим, штучным изделиям hand made, к тому же limited edition [75] fly fishing (англ.) ловля на искусственную мушку или нахлыст. .

Порадовал и шёлковый шнур [76] hand made (англ.) — ручная работа; limited edition (англ.) — ограниченный тираж , заботливо намотанный на специальный деревянный барабан от слёживания и высыхания. В специальном отделении подставки барабана хранилась бутылочка с маслом для пропитки шнура и придания ему водоотталкивающих свойств. Конец его, должный прикрепляться к катушке, помечен был аккуратно вплетённой красной нитью. Проверив руки на предмет отсутствия заусениц и подровняв пилочкой и без того ухоженные ногти, Степан убедился что за несколько лет, проведённых без рыбалки, главный элемент снасти почти не утратил своей целостности и неторопливо нанёс на шнур небольшую порцию масла.

Поводки, лежавшие рядом в особой коробочке, оставались на удивление мягкими, и чуть было не стали причиной порезов на пальцах, когда Матвеев, по обыкновению рыболовов всех времён и народов, решил проверить один из них на прочность «дедовским» приёмом «на два мозолистых пальца».

Лишь с мушками дело обстояло более чем грустно. Их попросту съела моль, неизвестно как пробравшаяся в коробку из красного дерева с пробковыми вставками для крючков. Вместо маленьких шедевров из меха, перьев и шёлковой нити, на оголившихся крючках висели неопрятные комочки грязно-серого цвета — следы пиршества личинок зловредного и вездесущего вредителя.

С ужасом, в предвкушении такого же разорения, Степан открыл ящик с инструментами и материалами для вязания мушек. И велика же, без преувеличения, была его радость, когда обнаружил, что моль не добралась до самого «вкусного», — с её, моли, точки зрения, — бумажных пакетиков с мехом косули, зайца, медведя и барсука, тщательно обёрнутых в тонкое полотно петушиных, фазаньих и павлиньих перьев. На отдельной подставке находились стройные ряды нанизанных на деревянные оси катушек с монтажными нитями, пропитанными клейким воском и разноцветьем шёлковой ровницы. Вид всего этого «богатства» вызвал у Матвеева почти детское чувство восторга. Верно говорят, что мужчина в магазине рыболовных снастей превращается в ребёнка и хочет всё и сразу.